Tag Archives: наблюдения

Ничего не хочется… Нет сил… Ничего не помогает… Заставьте меня!

“Работай негр, солнце еще высоко!” – говорю я себе и с тяжелым вздохом сажусь проверять студенческие работы. В отечественной психологии то, что я делаю, называют проявлением воли или волевым усилием. Психолог Лев Семенович Выготский утверждал, что мы учимся что-то делать, направлять свои усилия на достижение цели, усвоив то, как нами управляли взрослые. Окружавшие меня взрослые говорили, что нужно много работать, стараться и выматываться, чтобы все получилось.
Вообще-то, мне очень повезло. Мои взрослые мало меня ругали за провалы в работе и учебе. Поэтому когда мне нужно, я говорю себе: “Работай, негр, солнце еще высоко!” и это срабатывает, хотя и заставляет прикладывать кучу лишних усилий, потому что выматываться – это нормально.
Как-то ко мне обратилась клиентка. Она жаловалась на то, что дело, которое ей так нравилось раньше, больше совсем не радует. И что она совсем не может им заниматься. И сотни других дел выглядят более привлекательными. Старое же греет сердце и амбиции, бросать его не хочется.
– Как я могла бы вам помочь?
– Только не смейтесь. Я представляю это так: вы встанете у меня за спиной с нагайкой и будете подстегивать меня…
– В смысле “бить”, “стегать”?!

Этот диалог звучит дико. Или как шутка, в лучшем случае. Но лишь благодаря своей прямоте. Большинство людей сглаживают углы и приглашают постегать более тонко. Они говорят: “Я не должен давать себе спуска! мне нужно себя заставить! помогите мне в этом!” Самопинки не работают и в поисках того, кто бы пинал, люди приходят к психологу. Но пинки уже не работают. Почему?
Вспомним лабораторных крыс. Если за поворотом налево крысу ожидает удар током, она перестает ходить налево. Если за поворотом направо крысу ждет еда, она ходит направо снова и снова, пока еда не перестанет там появляться. Этому факту никто не удивляется. Не знаю, как воспринимает мир крыса, но подозреваю, что как только опыт удара током или насыщения едой прописывается в мозге, она перестает хотеть ходить налево и начинает хотеть ходить направо. Но, если крыса попросту находится в комнате, где ее бьют током, и ни на что не может повлиять, она покорно ложится на пол и ничего не делает.
Человек очень похож на крысу. Он предпочитает избегать ситуаций с неприятными переживаниями и стремится повторять ситуации с приятными. И рано или поздно полностью теряет стремление что либо делать, когда ничто не сделает лучше. Но вместо реального удара тока нам бывает достаточно пары слов, мыслей или эмоций. Так почему же мы ждем, что будем хотеть заниматься делом, при столкновении с которым постоянно жалим себя виной, стыдом и отчаянием? Или что мы будем решать новые и новые задачи, от завершения которых едва ли получаем краткое удовольствие, тут же забывая его и переходя к новым целям? Человек предсказуем, как крыса. Если учеба и работа причиняют боль, он избегает учебы и работы. Если посиделки с друзьями и компьютерные игры причиняют удовольствие, он продолжает общаться и играть. Если у него нет выбора, работать или не работать, он перестает стремиться вообще куда бы то ни было.
Единственная форма поведения, которую поддерживает наказание, – избегание наказания. В этом мы не отличаемся от крыс. Зато мы отличаемся в способности к обобщению. Это означает, что человек, крепко наказанный за ошибку, сначала начинает избегать ошибок, потом ситуаций проверки, а потом ситуаций угрозы проверки. Пока наконец не решит избегать реальности вовсе, потому что лучше думать о том, что я могу нарисовать великую картину, чем нарисовать обыкновенную, про которую кто-то скажет: “Что за фигня?!” А такой точно найдется. И в нашей культуре с большей вероятностью, чем, например, в Америке. И все это избегание отнимает силы, которые могли бы пойти на занятие делом, результат которого будет проверен и оценен.


Картинку утащила у Ани Леонтьевой

Надеюсь, я описала достаточно безвыходную картину: по мере обучения и социализации мотивация любой общественно полезной деятельности у большинства восточных европейцев должна зачахнуть окончательно задолго до достижения возможного пика продуктивности. Что делать?
1. Начать себя хвалить. А для этого замечать реальные результаты действий и не преуменьшать их. Если самому замечать не удается, найти тех, кто будет поначалу это делать за вас. Психолог, друзья, любая группа поддержки в чем-то. Не обязательно себя хвалить как-то особенно сильно. Важно просто заметить, что что-то получается. Даже если оно у вас получается каждый день на протяжении последних 10 лет. И получается у вех на свете, даже у вашей собаки.
2. Праздновать успех, если он случился. Или хотя бы давать себе время пережить завершение дела, не начиная новое: “Я это сделал(а)”. Важно уделять внимание тому, что именно и как было сделано, чтобы результат получился. И благодарить себя за успех.
3. Перестать себя ругать. Другие с этим и без вас справляются. Как только заметили, что снова себя ругает, вспомните, что эта стратегия не эффективна, и похвалите себя за то, что вовремя спохватились 😉
4. Выработать в себе ответ “Сфигали?!” на любые непрошеные обратные связи. Да, на позитивные тоже.
5. И после этого учиться спокойно оценивать свои дела по внутренним переживаниям: “получилось/не получилось”, “нравится/не нравится”, продолжая соблюдать пункты 1-3. А также переваривать запрошенные обратные связи через призму или в контексте этих переживаний. Для этого потребуется интерес к себе реальному, такому какой я есть. Много интереса.
Как видите, все просто. Но на самом деле – это очень сложная ежедневная работа. Потому что ругать себя научили почти каждого, а относиться к себе с уважением и благодарностью за достигнутое – единицы.

Про нетолерантность

Студенты ушли на каникулы, у меня появилось чуть больше сил и свободного времени. Поэтому две недели наблюдаю за тем, как на поле сетевого общения разворачиваются пограничные ситуации. Увы, участвую. В левом углу ринга психологи с высшим образованием, в правом – лица с курсами повышения квалификации и пр. психоаналитическим институтами. Сражаются статистикой и обесцениванием чужого опыта за право на профессиональную идентичность и за рынок, куда ж без него. В левом углу ринга мужчины, в правом – женщины. Сражаются статистикой и обесцениванием чужого опыта за звание наибольшей жертвы гендерного давления и гендерную идентичность. В левом углу курильщики в правом потенциальные пассивные курильщики… в левом углу – прививочники, в правом – антипрививочники… Кючевые аргументы “и не говори мне (о своей уязвленности)!” и “вы не достаточно рациональны (ой все!)”. В очередной раз потянулась за pubmed и researchgate, а потом решила остановиться. Энергии море, статистики с противоречивыми данными – океан. Боль-страх-злость-агрессия-боль-страх… Чтобы бить на отмашь важно сильно испугаться и разозлиться, чтобы не видеть боли другого. Хороший механизм, когда сражаюсь не на жизнь, а на смерть. Удручающе не подходящий в общественной дискуссии о правилах поведения. Надоело! Вижу выход в замечании собственной уязвимости и чужой боли. И наоборот. И одновременно. Это непросто, но придется. Зато медитировать буду больше, чем в интернете торчать.

Про любовь и нуждаемость

Подглядела у [info]naritsyna простую мысль: “Человек часто путает понятия “быть нужным” и “быть любимым”, и отчаянно пытается стать нужным, стремясь оказаться любимым. А это вещи разные”.
Вещи разные. Но! Мне кажется, оказаться любимым здорово, но тревожно. Страшно же потерять расположение того, кто любит. А если я тому, кто любит нужна, он от меня никуда не денется. Иллюзия, конечно, но успокоительная. Принимать любовь, не ограничивая другого и не подчиняя – отдельный навык.

Да и нет весят одинаково

Давно хотела написать текст о забавной цепочке.
Шаг 1. Я чувствую себя неловко, отказывая. Или я чувствую себя неловко, соглашаясь на помощь. Или я чувствую себя неловко, высказывая другому свое недовольство (например, его запахом). Иногда это не неловко, а как-то сильно утружденно, хотя с чего бы: “нет”, короче “привет”.
Шаг 2. Я либо не делаю всего этого и остаюсь со своим посланием, застрявшим на полдороги. Или делаю, но остаюсь в неловкости и раздражении за пережитую неловкость.
Шаг 3. Я либо пишу в сети пост про то, о чем можно просить, или что можно предлагать, или как надо пахнуть. Либо рассказываю возмущенно друзьям, неужели не понятно, о чем можно просить, или что можно предлагать, или как надо пахнуть?! В качестве бонуса, получаю сочувствие и поддержку, иногда согласие (мол да, так приличные люди себя не ведут), иногда возражения (позвольте, но я так поступаю регулярно и другим вроде бы ок).
Схема стоит на дву ногах. Левая предполагает, что существуют высказывания, которые могут другим причинить вред, поэтому есть фразы, которые нельзя произносить, и есть единственно допустимые фразы (если партия скажет – надо, комсомолец ответит – есть!). Правая предполагает, что я знаю, какие высказывания другому могут причинить вред – сам ли догадался, другие ли подсказали. Дальше в зависимости от личностной организации в перечисленных ситуациях возникает вина или стыд. Например, моя подруга просит меня подержать использованный памперс своего ребенка. Мне бы сказать нет. Но как она это переживет?! Значит либо я соглашусь и переживу отвращение, либо не соглашусь и переживу вину. Зачем же она поставила меня в такую ситуацию! Приличные люди так не делают!
Еще хуже, когда на этих же двух ногах отрастают вынужденные невнятные согласия с последующим саботажем или же такие ответы, в которых вообще не разберешь, что человек сказатьо хотел – вероятно, конечно, да, правда тут такое дело…
Бывает ли по-другому? Бывает. Если вдруг предположить, что окружающие меня люди в состоянии пережить отказ или иную обратную связь, а также сделать то, что предлагают. И только им самим известно, что их может задеть, на что они готовы подписаться, а на что – нет. В общем, что другие – взрослые дееспособные люди. Тогда не надо думать за них наперед, тем более, что эффективность этого процесса минимальна. Мне пока такое слабо удается. Видимо, поэтому лучше меня о взаимоуважении написала Анна Черных.

Continue reading

Про групповой контекст на публичных группах

Как-то раз @Алексадр Вечерин позвал меня провести для его студентов группу и демонстрационную работу гештальт-терапевта. Чтобы будущим поколениям было на чем анализировать основные принципы и интервенции гештальтистов. Уже месяц прошел, а я мысленно возвращаюсь к той группе. И не только из предвкушения стыда – записи пока что не видела 😉 А из интереса.
Думаю, про то, как публичность влияет на групповое поле. Какие темы в такой ситуации оказываются поддержанными или не поддержанными. На группе, о которой я вспоминаю, в итоге возникла тема самопредъявления и восприятия другими. Вполне себе обыкновенная на группах вообще, но, обычно, возникающая не в первый день работы. А вот темы личного пути, желаний и устремлений легко отошли в фон. Когда вела открытое занятие по “Основам гештальт-терапии” – была ровно та же история. И у участников было очень много стыда. Интересно, возможно ли вообще забыть про цепкий взгляд видео-камеры или стороннего наблюдателя и просто продолжать быть собой? Или как раз тема аутентичности и взглядов окружающих – первые робкие шаги к этой цели? Тем более, что в современном мире глобализации и соцсетей взглядов этих все больше и все меньше возможности их контролировать.

Родительский заказ

Мои коллеги, работающие с детьми, часто рассказывают, как нелегко бывает с родителями. Они приходят и просят исправить их ребенка. Запросы такие частенько возникают от того, что ребенок в каком-то своем проявлении непереносим для родителей и других взрослых. Если говорить корректнее: взрослые при ребенке (или даже из-за него) сталкиваются с чувствами, с которыми не умеют толком обходиться, и определяют их как непереносимые. И тогда есть призрачная надежда работать с родителем.
Но бывают ситуации другого рода. С моими взрослыми клиентами частенько приходят их невидимые родители и, как суфлеры в театре, нашептывают заказ: “сделай более уверенным”, “сделай более успешным”, “сделай менее чувствительным”, “сделай более целомудренным”, “сделай менее непредсказуемым”, “сделай более удобным”. Усвоенная родительская непереносимость напрочь заглушает собственные желания. Они тонут под всеми этими “более” или “менее”. Хотя хочется в такой ситуации часто очень простых вещей: принятие от эмоционально устойчивого (но не тупого!) другого, которое потом превратится в надежное умение “быть собой” и “быть с собой”.

В оформлении использовано фото Анны Радченко из серии “Оборотная сторона материнской любви

Про порочный круг сверхконтроля

Сегодня (то есть уже вчера), я зашла в трамвай и через какое-то время почувствовала, что что-то не так. Осмотревшись, я сообразила, что не считая водителя, четверть людей в трамвае были сотрудниками мосгортранса. Контроллеры в синей форме сидели рядком один за другим. А на первом сиденьи в сером камуфляже ехал представитель службы профилактики правонарушений. Помимо формы и других опознавательных знаков на нем висело устройство с говорящим названием “dozor”. На беджах контроллеров появилось предупреждение о видео-наблюдении. Я тихонько улыбнулась мысли о том, что у мосгортранса все под контролем.
Середина дня. За окном просыпается по весне природа. На душе такое хорошее настроение , что все эти люди в форме мне кажутся милыми и дружелюбными. Но чем ближе было к метро, тем страннее было. Потому что в вагон заходили разные люди, мест не прибавлялось, а фронт сотрудников мосгортранса так и сидел змейкой друг за другом. Вновь вошедшим присесть было некуда, кое-то даже выходил, видимо, решив подождать менее заполненного трамвая.
Хорошая метафора контролирующей системы, что в организации, что в голове. Когда ресурса много (есть, где сесть) , не заметно, сколько сил отжирает контроль. Но на каком-то этапе наема проверяющих для проверки проверяющих проверки проверяющих работника становится очевидным, что на обслуживание процесса проверки уходит больше , чем на дело, ради которого все затевалось. Что трамвай везет людей, которым платит за то, чтобы проверить, что ему будут платить люди, которые решили не входить в трамвай, потому что места заняты контролерами.
Думаю, что у мосгортранса на самом деле все хорошо. Есть специально нанятые люди, которые посчитают , сколько контролеров выгодно, а сколько нет. А у меня? Сколько сил уходит на то, чтобы не сказать лишнего или сказать все правильно? Отследить малейшую реакцию других людей на то, что я говорю и делаю, а еще лучше учесть заранее? Проверить и перепроверить билеты и рейс перед вылетом? Пронаблюдать, насколько качественно студенты пишут свои работы? Ответить на все вопросы и самой проверить потом, правильно ли ответила? Продумать все наперед? Сколько я вкладываю усилий в то, чтобы вдруг не столкнуться с непредвиденной ситуацией, особенно если у меня нет сил, потраченных на то, чтобы с этой ситуацией не столкнуться?
На этой светлой мысли я вышла из трамвая. И тут-то я обнаружила, что пока наблюдала за пробуждающейся природой, а потом размышляла о контроле, как раз заплатить за проезд я забыла. А контролеры ко мне так и не подошли, ни один.

Про жопыт

Прекрасная фраза и новое слово родилось вчера на группе. Цитирую, с разрешения участников:

Утебяжопытабольше“.

Сейчас очень модна идея развития через выход за переделы зоны комфорта. При этом забывают, что зона комфорта – это привычное, а за ее пределами – пробы нового. Поэтому часто делают вывод, что ценный опыт получается сугубо в сложных условиях. В чем-то это действительно так: жопыт ценен и тоже опыт. Но частенько бывает так, что новый и непривычный опыт получается как раз в условиях, когда мир безопасен, люди вокруг готовы принять, признать и поддержать тебя, а иногда еще и поделиться ресурсами. И он может быть особенно ценен для тех, кто большую часть жизни живет в условиях непростых и сложных, с дефицитом поддержки (по сути, обретение жопыта – зона комфорта). Когда спокойствие и обилие вызывает не удовлетворение или желание делиться, а смутную тревогу(выход за пределы зоны комфорта). Культ жопыта изрядно мешает такой опыт ценить, останавливаться на нем и усваивать. И, соответственно, развиваться. Особенно, в сторону построения спокойной жизни, полной удовольствий и расслабления.
Берегите мозг от жопыта, когда мир полон опыта, который вы еще не получали и не привыкли получать.

P.S. И вдогонку от Иры
P.P.S. прекрасное дополнение от [info]filita
Читала когда-то прекрасную запись в ЖЖ – вот вертится в голове, в чьём… Там рассказывалось про попугая, который умер оттого, что на него нечаянно села очень толстая дама. Самое ужасное в этой истории то, что дама опускалась на стул, на котором был попугай, очень медленно. Он видел, что на него надвигается. Но не улетел. Он, видимо, до конца не мог поверить, что то, что сейчас случится, вообще возможно. У него, по словам автора записи, не хватило жопыта.
Для себя я определяю жопыт как такой опыт, которого лучше бы не было, и после его получения становится печально жить.
Так что лучше иметь теоретическое знание, что в мире есть жопыт, но лучше его избегать и не проверять на практике.

Про перевод, фигуру и фон

14712104_669829549848509_7180280983483056128_n-jpg-ig_cache_key-mtm3mdmxnza0mtgxndmznzc2na

Переводные тексты – очень интересная штука, как и работа переводчика. Вот, например, хайку Кобаяси Исса про улитку:

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
(перевод В.Марковой)

Эй! Ползи, ползи!
Веселей ползи, улитка,
Hа вершину Фудзи!
(перевод А.Долина)

Совершенно разные настроения, направления взора поэта, выделение деталей. Что там в оригинале – не берусь судить. Очень похоже на то, с чем приходится иметь дело, когда слышу рассказ про одно и то же событие от двух заинтересованных, но по-разному людей. Например, во время работы с парой. Переводчик такой же человек и творец, останавливает внимание на чем-то одном, что-то пропускает, хотя, вероятно, стремится к достоверной передаче и совершенству. Потому что то, что замечается определяется потребностями и привычкой. Чем лучше переводчик замечает эти привычные движения внимания, тем чище будет перевод, но чистым до конца, вероятно, не будет до момента полного просветления. То же самое, похоже и в психотерапии. С одной стороны, психотерапевт старается быть непредвзятым. С другой стороны, человек и у него есть свои разной степени естественности и выученности реакции. Игнорировать последнее так же наивно, как приравнивать перевод к оригиналу.

Сепарация как последствие эволюции

flying-nestКогда я читаю про сепарацию ребенка от родителей, как первый кризис уже взрослой жизни, много внимания уделяется эмоциям, которые в процессе возникают. Энергетическая модель предлагает опираться на злость и экспансивные желания, при этом часто игнорируются возникающая печаль от расставания и желание сохранить отношения. Последнее рассматривается как невротическое. Часто так и бывает, если это желание сохранить непременно “хорошие” отношения.
Но злость и грусть ситуативны. Сегодня есть, а завтра нет. Мне кажется, сепарация хорошо и гладко проходит там, где возникает суждение, что я могу сам хорошо, а то и лучше, чем мои родители, организовать свою собственную жизнь. И не просто суждение, а то, которое вытекает из опыта маленьких побед. В современном мире этот опыт неминуем, благодаря эволюции. Потому что мир меняется слишком быстро и родитель не может ни советом, ни своими действиями помочь хорошо разобраться в современных сыну или дочери проблемах и ситуациях. Его способы жизни заточены под то время, в которое он жил и достиг рассвета. Чем яснее это сознает родитель, чем проще ему обходиться с собственным бессилием и промахами, тем больше простора для самостоятельности и последующей сепарации у ребенка. Тем проще всем в этой ситуации отпускать.
Не все родители это умеют. Поэтому замечать в родителе человека уходящей эпохи и его собственной истории и опираться на собственные опыты удачных решений актуальных проблем – важная работа сепарации.
Кстати, помогает не только с родителями и пр. большими фигурами.