Про грядущий закон о психологической помощи в РФ

26 сентября в Государственной думе обсуждали законопроект о психологической помощи. Его вернули авторам на доработку на две недели и две недели профессиональные сообщества. Была возможность написать свои замечания и даже передать на обсуждение через Психологическую газету. Все это создает по крайней мере видимость открытости процесса и надежду на него повлиять.
На мой взгляд закон сырой. При прочтении он не дает понимания, как и что будет работать. К сожалению, роль самоорганизующихся организаций в сравнении с прошлыми редакциями сильно урезана, а значит в психологической помощи выстраивается та же вертикаль власти, что и везде.
При этом есть важные последствия для практикующих психологов:
– Среди тех, кто сможет практиковать не указана самозанятость, так что, видимо, даже тем, кто аккредитуется, придется переходить на ИП вне зависимости от оборота.
– Уравнены в правах магистры и специалисты, а вот бакалавры не могут практиковать. Что совершенно не отражает реальности уровня образования и навыков психологов. Составление образовательного стандарта бакалавриата (4 или 4,5 года обучения) шла по принципу уплотнения специалитета (5 лет), то есть часов меньше, а дисциплины во многом те же. При этом вступительные экзамены в магистратуру часто много проще госэкзамена. И во многие магистратуры люди попадают без этой базы и за два года пытаются одновременно догнать упущенные четыре года и освоить что-то новое. Да во всех магистратурах есть звезды и есть очень хорошо выстроенные практические магистерские программы в некоторых передовых вузов, но во многих – это странная смесь повышения квалификации и аспирантуры.
– Переподготовка и повышения квалификации вовсе не учитываются, даже в государственных вузах. Это выглядит странно: сначала за плату государственные вузы готовят людей к психологической работе, а потом выясняется, что с этим работать невозможно. И опыть-таки уровень этих программ переподготовки по стране очень разный. Есть те, что просто корочка, а есть те, где дают актуальные знания и реальные навыки.
– И, конечно, не будут учитывать все наши дополнительные практические обучения в неаккредитованных государством организациях, в т.ч. зарубежных.
– Странным выглядит обязанность психологов оказывать экстренную психологическую помощь, хотя это требует отдельной подготовки, не то, чтобы более глубокой, но принципиально иной, чем консультирование и психотерапия.
Есть важные последствия для клиентов:
– Психотерапия вроде бы декларируется добровольной (нельзя по принуждению). Но при этом на клиента возлагается обязанность следовать рекомендациям психолога.
– Возникает угроза конфиденциальности через возможность выемки данных в интересах следствия.
На фоне этого меркнут недостатки формулировок ключевых понятий и небрежная размытость.
Есть явные плюсы. Закон все-таки обсуждается, а он нужен. (Хотя я бы лично предпочла сейчас больше внимания уделить закону о домашнем насилии). В нем немедикаментозная психотерапия, наконец, называется психотерапией. Идея единого реестра хороша, если не превратится в рычаг давления на специалистов и простор для коррупции. Как и идея страхования профессиональных рисков, если не делать ее принудительной и предоставить право выбирать страховую компанию.
Текст законопроекта можно прочитать по ссылке.
Что ещё можно сделать, чтобы закон улучшали перед принятием? Например, подписать петицию.

© 2022, Татьяна Лапшина. Все права защищены. Распространение материалов возможно и приветствуется с указанием ссылки. Для модификации и коммерческого использования, свяжитесь с автором