Tag Archives: эмоции

Лабиринт эмоций. Приглашение №5


Пришла зима и мы продолжаем набирать онлайн группу по поддержанию эмоциональной осознанности. Только начнем ее, в связи с рядом обстоятельств, не осенью, а в январе. Нам с Ирой хочется получше подготовиться и собрать группу людей, с разным опытом в отношении своих эмоций.
Авторы тренингов эмоционального интеллекта много пишут про то, как хорош эмоциональный интеллект. Люди, которые хорошо разбираются в своих чувствах, показывают лучшие результаты в творческих профессиях и работе, связанной с людьми; у них проще с мотивацией; реже развиваются тревожные расстройства и депрессии; им легче заводить и поддерживать теплые межличностные отношения и пр. Но если разбираться в своих эмоциях так здорово, почему до сих пор есть тренеры эмоционального интеллекта, сфокусированные на эмоциях подходы в психотерапии и пр.? Как так выходит, что такая классная способность не развивается в процессе жизни?
Все начинается с детства. В первые месяцы мы вообще не очень разбираем, что происходит. С нами или вокруг. И мама работает для ребенка отражением и обозначателем состояний. Угадывает, когда ребенку холодно, когда голодно, когда мокро. Она начинает различать, когда ребенок радуется, когда злится, когда пугается, как-то реагирует. То, насколько хорошо маме это удается, зависит от того, как хорошо она разбирается в своих чувствах, сколько их названий знает, а также позволяет ли ей материнская тревога хоть какие-то чувства различать. Если мама, например, не отличает страх от злости или вовсе злости не понимает, то и у ребенка будет мало шансов научиться злость опознавать. Постепенно к маминой работе присоединяются другие взрослые. Со своими способностями и сложностями в опознавании и принятии чувства.
И вот мы постепенно взрослеем со своим словарем эмоций и распознавалкой, воспитанной по образу и подобию взрослых вокруг нас. И дальше, например, мама ведет ребенка к доктору сделать прививку. И ребенок говорит: “Боюсь, не хочу!”, – или просто плачет и конючит. Маме больно на это смотреть, или стыдно перед другими мамами в очереди, или вовсе мало времени и сил. И тогда она говорит: “Ничего тут страшного нет, чего ж тут бояться!” Если бы мне так кто-то сказал, я бы ответила: “Как это чего бояться?! Больно же будет, я не люблю боль. Вот и дрожу, потею, сердце колотится. И избежать этого хочется. Я все равно пойду, вот только чуть-чуть успокоюсь”. Я так могу сказать, потому что я взрослая и гештальт-терапевт. А для ребенка мама или другой заботящийся взрослый – эталон обращения со своим состоянием. Поэтому он перестает доверять своему “дрожу и сердце колотится”. Так постепенно выстраивается стенка между человеком и его состоянием.
Это не беда, если мы чему-то не научились дома. Поможет детский сад и школа. Там подтянут и рисование, и чтение, и физру. Только вот не все детские сады и школы имеют программы, которые помогут догнать эмоциональный интеллект. А вот поддерживать стенку между маленьким человеком и его состоянием многие любят. Например, если любопытно, то вопрос можно задать только в нужный момент и обязательно умный, а иначе будут ругаться. Так и учимся не бояться, не любопытствовать, не радоваться, не печалиться и так далее.
К счастью, развитие на школе не заканчивается. Ну или по крайней мере, взрослые могут выбирать, что, как и когда у себя развивать. Поэтому, если вы узнали в ком-то из описанных детей себя или вам просто любопытно, как там эти чувства в вас устроены, записывайтесь к нам с Ирой на серию вебинаров “Лабиринт эмоций”.
С 21 января по 22 апреля по четвергам в зуме с 19 до 21.50 по московскому времени.

Контакты: Татьяна Лапшина +7(916)718-54-06
Ирина Желанова +7(905)588-48-86

Стыд страха

“Отвратительно видеть, как некоторые цепляются за жизнь”

Коллега поделилась текстом про маски. Текст мне понравился и вызвал уважение. Но еще меня поразила фраза: “Ношение маски не делает меня слабым, напуганным, глупым или “контролируемым”. А что если это так? Что если под маской слабый и напуганный человек? Означает ли это, что его не нужно слушать? Означает ли это, что страх отменяет другие основания его действий? Равен ли страх слабости? А глупости? А контролируемости? Означает ли это, что человеку под маской нужно молчать в тряпочку и слушать менее напуганных товарищей, которые говорят, что угрозы не существует?
С начала пандемии моя коллекция потрясающих воображение причин для стыда пополнилась знанием, что бывает стыдно испытывать страх. К сожалению, на собственном опыте. Так странно испытывать стыд быть напуганной. Особенно, помня, что я все-таки психолог. Потому что, как психолог, я знаю: страх – это важная эмоция в системе оценки угрозы, в настоящем моменте или будущем. Страх подсказывает в нужный момент удалиться совсем или на достаточное расстояние от чего-то опасного. Обычно, страх – мой помощник и опора в повседневной жизни и работе. Другое дело, что я предпочитаю переживать страх, чем жить в страхе. Но есть версия, что это – тонкости определений. Страх иногда делает незаметными имеющиеся возможности противостоять угрозе, но также подсказывает начать изыскивать ресурсы, чтобы с нею совладать. Еще страх часто указывает мне на то, что для меня важно. Например, страх смерти – оборотная сторона ценности жизни и желания подольше ее жить.
Стыд – тоже важная штука. Это мой встроенный радар уместного и неуместного в ситуации. Есть гипотеза, что стыд – своего рода отвращение к себе, усвоенное от родителей или других значимых взрослых в детстве. Тут я вспоминаю знакомую, которая рассказывала историю про своего отца. Она искала ремень безопасности в его машине и, кажется, не нашла. Но самое главное, что она услышала: “Отвратительно видеть, как некоторые цепляются за жизнь”. И вот я читаю тексты о том, что боятся только глупые и слабые. Что угроза мнимая, придуманная Биллом Гейтсом в содружестве с правительством рептилоидов. Что даже не будть она мнимой, бояться ее недостойно. Что выбирая ценность жизни в противовес ценности свободы мы совершаем ошибку, не достойную человека с большой буквы “Ч”. Я будто оказалась в той машине без ремней безопасноти и с отцом, переживающим отвращение. В общем, так человек может сформировать впечатление, что бояться стыдно. Ну или, по крайней мере, страх свой как-то проявлять. Так стыд блокирует доступ к переживанию или выражению страха. Можно стать бесстрашной. И даже слегка бессмертной в своем воображении. И не слишком ценящей жизнь в реальности.
Я бы хотела встать за кафедру и со всей ответственностью заявить, что бояться не стыдно. Но это будет неправдой. Потому что я взрослая тетя и все еще боюсь болезней, а за это еще и стыдно в последнее время. Потому что лично мне быть увиденной в испуге – стыдно. И я точно знаю, что я не одна такая. Зато я знаю, что если что-то делать стыдно, но зачем-то важно или нужно, то лучше найти подходящую компанию. Потому что стыд – это еще и показатель недостатка поддержки среды. В общем, если вам страшно и стыдно от этого – это нормально. Найдите тех, с кем можно вместе пробояться, отстыдиться и попуститься. Если вы не уверены в друзьях и близких, психологи на эту роль вполне сгодятся. А еще лучше – целая группа.

P.S. Когда я написала своей знакомой, чтобы спросить, можно ли использовать ее историю как метафору в своем тексте, мессенджер почему-то вставил в мою просьбу эту картинку. Мне кажется, она прекрасна, поэтому пусть будет тут. Думаю, каждый может придумать, про что она: про стыд, страх, отвращение или детские удовольсвия, вызывающие у родителей все эти чувства.

Лабиринт эмоций. Приглашение №4


Ничего не ясно. Руки дрожат. Сердце то несется, то замирает. Тум-ту-дум. Тум-ту-дум. Дыхание прерывается. Мысли скачут. Пот. И совершенно невозможно отвлечься. Тум-ту-дум. Тум-ту-дум. Что же будет? Что же будет? Что делать? Тум-ту-дум. Тум-ту-дум. “Надо что-то делать!” – требовательный голос где-то внутри пронзительно ноет сиреной оповещения беды.
Когда я училась на психфаке, нам говорили, что тревога – неопредмеченный страх. То есть я боюсь, но сам не знаю чего. Но чем больше я живу со своей тревогой, тем больше в этом сомневаюсь.
Тревога похожа на стволовую клетку эмоций. Есть такие клетки в организме, которые делятся и пристраиваются туда, где нужны новые клетки. То, что вырастет из нее, – зависит от окружающей ткани. В нервной системе, например, вырастет нейрон или глиальная клетка. Так и с тревогой. Она возникает в ситуации неопределенности и призвана помочь нам сориентироваться в окружающем мире и себе. По мере ориентировки она трансформируется в другое состояние. Смотря что будет вокруг, смотря что будет внутри. Не обязательно в страх. Это может быть интерес, вожделение, злость, радость, нежность, стыд… Вообще все, что угодно.
Другое дело, что переживать тревогу мало кто любит. А еще меньше людей любят тревожащихся людей под рукой. Поэтому мы торопимся победить тревогу, пока нас не поторопил кто-нибудь другой. В таком окружении тревоге легко превратиться именно в страх. Потому что внутри есть требование делать, а не дотошно разбираться в ситуации. И страх того, кто требовал этого делания когда-то прежде.
Бывает по-другому? Бывает. Бывает тревога-предвкушение приятного. Там тоже велик соблазн торопиться, но некоторые люди умеют такую тревогу даже посмаковать.
Но самое сердце тревоги, самая ее суть – это что-то живое, из которого совсем не понятно, что вырастет. Когда прогнозы будущего еще не оформлены. И ворох вероятностей впереди.
Раз уж многие эмоции начинаются с тревоги, мы с Ирой решили начать с нее наш цикл “Лабиринт эмоций”. Если интересно, как живет и во что может превращаться ваша тревога, записывайтесь. Встречи по четвергам, 19.00-21.50. С ноября по февраль.
Контакты: Татьяна Лапшина +7(916)718-54-06
Ирина Желанова +7(905)588-48-86
Подробности по ссылке

Лабиринт эмоций

Лабиринт эмоций. Приглашение №3


Очень мне нравится цитата Эмили и Амелии Нагоски: “Эмоции – это туннели. Вы должны пройти их насквозь, и в конце будет ждать свет. Но если застрять посередине, наступает истощение”. С поправкой на то, что это слегка сновидческий тоннель, который меняется по мере продвижения в нем. И свет – это начало следующей эмоции, чуть более желанной, чем та, через которую я продираюсь застряв.
Развитие эмоциональной сферы взрослого человека – это вечное исследование входов, выходов и препятствий в этом пути, в результате которого таинственным образом рождаются смыслы.
Про это мы с Ирой и планируем вебинары “Лабиринт эмоций”. Там будут как сами эмоции, так и разные способы обращения с ними. Привычные и непривычные. Продуктивные и не очень. Приходите!
До группы у нас можно разузнать о программе и о нас, ну и записаться, если вам понравятся ответы.
Татьяна Лапшина +7(916)718-54-06
Ирина Желанова +7(905)588-48-86
Подробности

Лабиринт эмоций. Приглашение№2


Эмоции – самая осязаемая и самая неуловимая часть нашей жизни. Нити связующие картину мира: как и что снаружи затрагивает то, что у нас внутри. Пожалуй? самое реальное, что можно зафиксировать в психике объективными методами. При этом искажающее реальность и ставящее ученых в тупик. Такое зыбкое и такое надежное. Зачем все это? Continue reading

Лабиринт эмоций

Рекламы и информирования пост.

Мы с Ирой Желановой задумали структурированный проект для людей, которым хочется лучше ориентироваться в чувствах, своих и чужих – “Лабиринт эмоций”. Думали делать его оффлайн и трехдневками, но приходится учитывать реальность. Поэтому экспресс-курс эмоциональной грамотности.

Continue reading

Эмоция может быть любой

Есть два великих человеческих искушения и второе из них – это любопытство. Поэтому я сдалась и чуть-чуть ослабила свою информационную самоизоляцию. Обнаружила среди множества полезных психологических текстов такие, в которых людям объясняют, что они должны и не должны чувствовать в самоизоляции территориальной. Такие посты очень полезны, как гипотетическая карта чувств. И могут быть очень вредны, если человек склонен воспринимать их за чистую монету и как руководство к действиям, то есть к чувствованию и обращению со своими эмоциями.
Во-первых, я думаю, что на самом деле никто из психологов сейчас до конца не знает, как люди могут себя чувствовать в подобной ситуации. Я люблю гештальт-подход за его феноменологическую установку. То есть готовность рассматривать только то, что есть в акутальной ситуации с максимально возможным уважением и внимательным интересом. Это все, что мы можем сейчас: наблюдать, как и что происходит с нами и окружающими людьми. Потому что ситуация новая. Она лишь приблизительно похожа на другие опыты изоляции. Но еще многим отличается. За ближайшие пять лет мы узнаем много нового о том, как психика реагирует на самоизоляцию в условиях пандемии и на выход из нее. Исследования будут проведены, обобщены и описаны. До тех пор всё остальное – гипотезы и предположения, которые требуют проверки. Хорошо бы так к ним и относиться. А пока предлагаю принять тезис, что эмоции в такой ситуации могут быть какимим угодно.
Во-вторых, когда психолог пишет “люди впадают в отрицание” или “люди слишком ищут позитив”, он не имеет в виду ничего плохого. Все защитные механизмы психики потому называюся “защитными”, что помогают нам перодолевать кризисы и справляться с дистрессовыми ситуациями. Просто широкая аудитория об этом не в курсе. Поэтому если вы сегодня не видите повода для страха, а завтра пугаетесь или не пугаетесь, а наполняетесь нежностью и благодатью – вероятно, это тоже нормально и поможет вам в конечном счете. И даже если отрицаете, отвлекаетесь и подавляете что-то. А лет через пять выйдут книжки о том, какой процент населения испытывал именно это, в чем это помогло, а чему помешало.
А вообще, свет клином не сошелся на эмоциях. Есть еще мысли, есть действия, есть отношение к себе. И они не менее важны в любой ситуации, чем эмоции. Поэтому последние можно иногда оставить в покое, ну или в той точке переживания, в которой они сейчас находятся.

“Выгорание” сестер Нагоски

Наконец-то я могу рассказать эту славную историю, не спалив ничьи планы. Потому что вот она, лежит передо мною, новая книга Эмили Нагоски в соавторстве с ее сестрой Амелией.
Дело было так. Я как раз была на конференции “Без цензуры” и любовалась на Эмили, которая рассказывала аудитории про сложности пар в сексуальной жизни. Еще она упомянула, что написала новую книгу с сестрой, про burnout. Меня отвлекло письмо, пришедшее на рабочую почту. “Мы готовим книгу о женском выгорании и методах борьбы с ним (со ссылками на научные исследования)… Ищем научного редактора”. Как ту было отказаться? Сверхестественное совпадение, но я никак не могла уложиться в предложенные сроки. Как же удачно вышло, что Ольга согласилась подождать, когда у меня осовбодится время. Поэтому получив сертификат за третью ступень и пройдя аккредитацию, я погрузилась в работу. Очень приятную, надо сказать.

Предупреждая вопросы, сразу отвечу – книга не про секс.
Это книга, написанная женщинами и для женщин. Про то, почему мы выгораем, даже если наша работа не связана с общением с людьми. Про то, как помочь себе пережить стресс и восстановиться. И, главное, как справиться с синдромом донора – новой маской спасателя из карпмановского треугольника.
Я не нашла в ней ничего нового для себя с профессиональной точки зрения, зато получила море удовольствия от юмора, забавных образов и вдохновения авторок. Насколько же хороша будет эта книга для тех, кто впервые задумается о выгорании и стрессе вместе с Эмили и Амелией!
Ну и любимая цитата:

“Эмоции – это туннели. Вы должны пройти их насквозь, и в конце будет ждать свет.
Но если застрять посередине, наступает истощение”

Группа для тех, кому трудно. 4 сезон

За три года работы в группе для тех, кому трудно, мое отношение к проблематике изменилось. Когда я задумываюсь о состояниях, велико искушение спутать их качество с отношением. Ресурсные состояния легко назвать хорошими-полезными, а состояния спада активности – трудностью, которую стоит преодолеть. Эта предвзятость, с одной стороны, заставляет топорно смотреть на себя, теряя множество оттенков в грубом делении на хорошо и плохо. С другой стороны, призывает отвергнуть все, что плохо с преждевременным запалом черно-белого мышления. И, наконец, противоречит здравому смыслу. Наблюдая за животными и детьми можно заметить, что периоды подъема и спада энергии плавно сменяют друг друга и имеют разный биологический, социальный и культурный смысл. Про это мало, кто беспокоится, а некоторые периоды даже пытаются учесть, устраивая, например, школьное расписание. Почему со взрослыми homo sapiens должно быть иначе?
В это году я хочу позвать на группу тех, кому интересны тонкие оттенки собственных состояний;
кто изголодался по дружелюбно заинтересованному вниманию к себе разному: бодрому, усталому, открытому, замкнутому и прочим граням себя ;
кто устал вечно возбуждаться и хочет научиться успокаиваться до наступления истощения.
А ещё мне понравился прошлогодний опыт, когда были в группе мужчины и женщины. Поэтому зову и тех, и других, и тех, кто не собирается вписываться в бигендерную систему.
Continue reading

У меня эмоции. Что делать?


Картинка нарисовалась давно. Сегодня к месту. Мы тут с Ирой Желановой подумали: а не сделать ли несколько терапевтических групп двухдневных, по выходным, про разные эмоции. Начать, скажем, с нетривиальной штуки – “радости”. Потом двинуться в сторону захватывающих тревоги, интереса, страха, нежности, отвращения, гнева и пр. Потом сместиться к социальным: стыду, вине, гордости, зависти и пр.
Группа структурированная. Фактически тренинг по переживанию эмоций и обращению себе во благо.
Как вам кажется – было бы такое полезно и интересно? Материалов на несколько лет хватит.