Tag Archives: мысли

Про родителей и любовь

Вчера православные христиане отмечали праздник в честь святых Веры, Надежды, Любови и их мамы Софии. Поэтому думала про чувства, про любовь и про родителей.

Чем старше становлюсь, тем больше через морщины проступают самые яркие из проявляемых эмоций моих родителей. Иногда на случайном фото можно подглядеть, как эти морщины закладываются. Слева фирменные вертикальные две складки на лбу от мамы: то ли хмурится-тревожится, то ли скрывает отвращение, то ли подозревает что-то. Справа фирменное наморщивание лба моих папы и дяди, сопровождается раздвиганием ноздрей. Дед тоже так делал, когда раздражался или возмущался. Если через расширенные ноздри воздух ходит с шумом – дело швах и лучше ретироваться или прекратить споры. Видимо, это фирменное мужское от лапшиных. Поэтому морщины у меня на лбу и продольные, и поперечные. Наверное, если бы я была антропологом, как героиня сериала Bones, я бы обнаруживала свои сходства с родителями в строении черепа. Но я психолог – поэтому отмечаю мимику, позы, движения, образ мышления, мировоззрение, ценности. Думаю, отпечаток родителей на всем этом есть, не меньше, чем в костях. Дети удивительно быстро впитывают родительские модели поведения. Но каждый раз, глядя в зеркало, странно обнаруживать этот отпечаток, когда я совсем отдельный взрослый человек. Но почему именно эти выражения?
Думаю, одной из важных штук в эмоциях и жизни, которой научили меня мои родители – это тому, как любить. Через беспокойство; раздражение от страха, когда что-то угрожает любимому; через пристальный и чуть брезгливый досмотр, когда есть подозрения, что я болею; через стремление сделать лучше, чем я есть сама; через превозмочь себя во имя отношений; и через напоить-накормить, конечно. Когда я вдруг обнаруживаю себя любящей, мозг прежде всего подсовывает эти варианты действий и выражения любви и заботы. Поэтому, чем больше в моей жизни любви, тем больше беспокойства, страха, раздражения, брезгливости, требовательности и кулинарной активности. Пишу и начинаю сочувствовать моим любимым во всем, кроме диеты. Надеюсь, что глядя на это лицо и его складки, они, как и я, смогут обнаружить любовь и нежность, которые за всеми вторичными чувствами скрываются. И ищу, как любить по-другому. Это чертовски сложно – развивать альтернативные способы действий, скажу я вам, но проще, чем менять форму костей. Вот, например, на фотографии слева сведение и приподнимание бровей – вроде бы мое фирменное. Выражение концентрации и муки, иногда сомнения в чем-то или ком-то и сопряженной с этим муки. Тоже так себе выражение для любви, но я продолжаю учиться.
Пока смотрю на фото, какие есть, узнаю на них мимику папы с мамой, и люблю. Такие дела.

update: так увлеклась постом, что забыла, что пишу ее для анонса группы про любовь
https://www.b17.ru/trainings/belove/

Утренняя мысль за феминитивы

Есть одна вещь, которая точно упростится использованием феминитивов – запоминание, кто же все-таки из зарубежных авторов – авторка. Это особая работа, которую я каждый раз выполняю, редактируя статьи и переводы, – вычитывать род глаголов относительно женских фамилий. Например, что Р. Клацки, не становилась переодически мужчиной. Мне кажется, что если бы Роберту Клацки на лекциях в вузе называли психологиней или авторкой, все меньше авторов статей, ссылающихся на нее на русском языке, ошибались. И уж точно, никто бы не назвал Робертом Клацки.
Феминитивы много чего еще могли бы изменить к лучшему, но для меня эта штука важна.
Кто такая Р. Клацки, можно посмотреть на википедии. https://en.wikipedia.org/wiki/Roberta_Klatzky
Картинка для привлечения внимания.

Как мы читаем?

Сегодня мы уже не только то, что мы едим. Но ещё и то, что читаем, смотрим, слушаем. При чем не только, что, но и как. Жадно заглатываем без разбора или медленно вникаем, разжевываем и перевариваемой? Хватаем что-то поинтереснее или прислушивается к тому, чего хочется, и подбираем то, что удовлетворит наш интерес? Способны ли мы критиковать поступающую информацию или соглашаемся со всем? Или наоборот, критикуем и ни с чем до конца не соглашаемся? Насколько мы можем переключаться между этими способами осознанно?

***
Многие современные книги по облегчению жизни, развитию творчества, личностному росту и пр. повышению эффективности наводят на мысли о рынке неврозов. “Продай свой синдром подороже”. Волшебные уборки, одержимые фитнессняши, биохакеры настоящего и будущего… .
Последние несколько недель читала много про биохакинг и замечала, насколько эти идеи заразительны. Само по себе – это не плохо. Любой симптом – когда-то был эффективной адаптацией конкретного человека к определенным условиям. Здорово, если что-то из чужих адаптаций сможет прижиться. Сложности возникают тогда, когда этот способ перестает меняться, а жизненная ситуация продолжает это делать с завидной регулярностью. А ещё когда он вообще не подходит к ситуации, потому что я в другой стартовой ситуации, нежели автор синдрома. И тогда мы возвращаемся к пункту первому, как обращаться с чужими идеями.

***
Подумала еще, и поняла, что иногда заразительность идей все-таки не настолько полезна, насколько вредна. Одна клиентка сравнила часть книг по саморазвитию с пикапом: сначала повысить уязвимость и восприимчивость жертвы (понизив самооценку, в основном) затем предложить заплатку уязвимости (но для меня ты особенная). Сначала вам объясняют, как у вас все плохо. Насколько вы на самом деле неэффективны, замкнуты, чувствительны и пр. Дальше потрясающий воображение ход: вы исключительны, благодаря этой сложности, но вы не одни – с этим все сталкиваются. А затем – voilà – способ все исправить. Вы, конечно, взрослый человек, можете этим способом не пользоваться, но попробуйте, хуже то не будет.
Так вот, способ может не сработать, а уязвимость (в плохом смысле этого слова), обостряется.
В общем, фильтруйте книжный пикап.

Про гендерное насилие

Раньше не задумывалась об этом термине, но сейчас он на слуху. И то, как он применяется в русскоязычном обществе, мне крайне не приятно. Дальше имеет смысл читать только тем, кого интересует употребление понятия “гендер” и “гендерный”. Сразу оговорюсь: я ни разу не отрицаю чудовищность событий, приводящих к частому упоминанию этого термина; не отрицаю распространенности насилия мужчин над женщинами. Просто пытаюсь разобраться в собственной реакции на термин. Continue reading

Про ценность

Сейчас, наверное, крамольную вещь напишу. В последнее время много читаю про ценность каждого человека/жизни/личности самого по себе. Мне кажется, что это важная вещь в условиях дефицита ценности для себя, но все-таки изрядно переоцененная. Видимо, именно из-за дефицита.
Для себя каждый человек может быть ценным сам по себе. Просто потому что если у меня не будет себя, то не будет ничего, чем я люблю заниматься, что я люблю чувствовать и так далее.
Иногда человек так же может быть ценен для тех, кто его любит. Потому что, когда любимый человек рядом, мне радостно и хочется продолжения. Чем определяется это “любит/не любит” – ученые ломают голову. Теорий может быть столько, сколько любящих. Никогда не угадаешь, для кого станешь ценным сам/а по себе. Ну а еще, говорят, иногда могут разлюбить.
Но есть еще ценность для других. Не для тех, кто любит. Для отдельных людей и для общества. И тут каждый становится ценным сообразно тому вкладу, который делает в общее дело или хотя бы состояние. “От каждого по его способностям, каждому — по его труду” (кажется, Прудон). Это совсем не похоже на безусловную любовь, а на вполне себе условное уважение. Потому что человек ценен не только потому, какой он, но еще и потому, что он и как делает.
Ценность для себя можно ощутить, увы, только наслаждаясь жизнью,в крайнем случае в ситуации угрозы жизни. Ценность для любимых мы начинаем ощущать, когда с нами проводят время, делятся душевным теплом, говорят о нашей важности словами или прикосновенями, бескорыстно помогают и пр. (см. Гэри Чепмен “Пять языков любви”). Ценность для общества можно почувствать, получая признание: звания, регалии, отклики коллег и пр., благодарность клиентов и заказчиков, – и, как ни меркантильно это звучит, деньги за свой труд. Это не всегда профессиональное признание. Признание можно получить, занимаясь хобби, развивая свою семью (как такой проект, а не только место для воплощения любви), реализуя любую просоциальную деятельность (благотворительную и не очень).
Любовь к себе, любовь к другим и других к нам, уважение и признание – важные чувства в этой области. И ни одно из них не заменяет других. Пытаясь действовать, чтобы получить безусловную любовь, я вряд ли буду удовлетворена, так как в случае успеха получу признание. Пытаясь предъявляться и раскрываться, чтобы получить признание и уважение, я вряд ли буду удовлетворена, так как в случае контакта получу очарование или безусловную симпатию. И наконец, ни то, ни другое до конца не помогут мне чувствовать себя важной и ценной, если я не дорожу своей жизнью и достоинством.

Про переживание

Мне кажется, что на постсоветском пространстве люди предпочитают избегать переживаний не столько из-за рациональных установок, сколько из-за терминологической путаницы. “Переживание”, легко ассоциирующееся с “пережевыванием” одного и того же материала, путается с так называемым “накручиванием себя”. На самом деле любая эмоция, если ее наблюдать, заканчивается и довольно быстро. Другое дело, что часто вместо того, чтобы наблюдать саму эмоцию, собственное состояние, его изменения, мы увлекаемся мыслями о ситуации, ее вызвавшей. Например, можно злиться и замечать как усиливается мое сердцебиение, каким прерывистым становится дыхание, как горячеет голова и слегка закладывает уши, как напрягаются мои руки, сжимаясь в кулаки. А можно думать, какой плохой человек наступил мне на ногу, как это нарушает мое право на личное пространство, да еще и не извинился, вот с…! Пока я думаю про ситуацию, мое тело проживает ее снова и снова, будто бы человек все еще стоит на моей ноге и, возможно, даже подпрыгивает. Эмоциональная реакция усиливается. И именно такой способ обращения с эмоциями на русском языке часто называют “переживанием”. Но можно переживать по-другому. Если я просто наблюдаю себя, через какое-то время эмоция сходит на нет. Иногда возникает решение или действие, которое помогает завершить ситуацию, иногда она просто проходит.

В идее “сделай себя сам” все хорошо. Только человек кажется каким-то недоделанным, но при этом очень самостоятельным.

На фото скульптура Томаса Дамбо “Simon Selfmade” в Тильсте (Дания). У нее интересная история https://inhabitat.com/artist-honors-14-year-old-girl-who-helped-rebuild-his-destroyed-sculpture/

Про удивление и возмущение

Про ветку развития эмоций “удивление или страх” многие знают и понимают. Например, у Пола Экмана в “Психологии эмоций” целая глава так называется. На встречу с чем-то совсем новым можно реагировать удивлением и исследованием или страхом и бегством. У Бадридзе это очень красиво сформулировано про волков. Что значит новый объект для животного? Это значит, что он отличается от всего, с чем я раньше взаимодействовал. Для человека тоже. Но у человека модель объектов и пространства вокруг расширяется до обширной картины мира. И тогда новым может оказаться не столько объект сам по себе, сколько объект, не вписывающийся в контекст, способы действия или целиком картину мира. На прошлой неделе, читая различные обсуждения о курении в общественных местах и особенно рассуждения Алекса, как раз заметила забавную штуку. Если кто-то что-то делает, что по моим представлениям в мир не вписывается, например, курит, игнорируя реакции окружающих, я возмущаюсь. В принципе, это полезная реакция. Из нее хорошо объяснять человеку, как он не прав, и как своими действиями портит жизнь окружающим и нарушает вселенскую гармонию. Иногда это меняет поведение людей в лучшую для окружающих сторону, иногда можно в глаз получить, но тут уж как пойдет. Интересным мне показалось вот что: реакция эта возникает потому, что у меня есть ожидания от жизни, вселенной и всем остальном, и человек в них не вписывается. Хотя, в общем-то, не должен. Как и жизнь, и вселенная. Альтернативной реакцией может быть удивление. И оно тоже полезно. Например, чтобы заметить: “Ой, так бывает, может подкорректировать свою картину мира?”. Возмущения тогда будет меньше. Поводов договариваться тоже. А когда они возникнут, то придется договариваться не из возмущения, а из отвращения, когда мне неприятен дым, который попал лично на меня. Но как же сложно бывает попросить не курить, потому что мне неприятно, а не из соображений вселенской гармонии!

Ничего не хочется… Нет сил… Ничего не помогает… Заставьте меня!

“Работай негр, солнце еще высоко!” – говорю я себе и с тяжелым вздохом сажусь проверять студенческие работы. В отечественной психологии то, что я делаю, называют проявлением воли или волевым усилием. Психолог Лев Семенович Выготский утверждал, что мы учимся что-то делать, направлять свои усилия на достижение цели, усвоив то, как нами управляли взрослые. Окружавшие меня взрослые говорили, что нужно много работать, стараться и выматываться, чтобы все получилось.
Вообще-то, мне очень повезло. Мои взрослые мало меня ругали за провалы в работе и учебе. Поэтому когда мне нужно, я говорю себе: “Работай, негр, солнце еще высоко!” и это срабатывает, хотя и заставляет прикладывать кучу лишних усилий, потому что выматываться – это нормально.
Как-то ко мне обратилась клиентка. Она жаловалась на то, что дело, которое ей так нравилось раньше, больше совсем не радует. И что она совсем не может им заниматься. И сотни других дел выглядят более привлекательными. Старое же греет сердце и амбиции, бросать его не хочется.
– Как я могла бы вам помочь?
– Только не смейтесь. Я представляю это так: вы встанете у меня за спиной с нагайкой и будете подстегивать меня…
– В смысле “бить”, “стегать”?!

Этот диалог звучит дико. Или как шутка, в лучшем случае. Но лишь благодаря своей прямоте. Большинство людей сглаживают углы и приглашают постегать более тонко. Они говорят: “Я не должен давать себе спуска! мне нужно себя заставить! помогите мне в этом!” Самопинки не работают и в поисках того, кто бы пинал, люди приходят к психологу. Но пинки уже не работают. Почему?
Вспомним лабораторных крыс. Если за поворотом налево крысу ожидает удар током, она перестает ходить налево. Если за поворотом направо крысу ждет еда, она ходит направо снова и снова, пока еда не перестанет там появляться. Этому факту никто не удивляется. Не знаю, как воспринимает мир крыса, но подозреваю, что как только опыт удара током или насыщения едой прописывается в мозге, она перестает хотеть ходить налево и начинает хотеть ходить направо. Но, если крыса попросту находится в комнате, где ее бьют током, и ни на что не может повлиять, она покорно ложится на пол и ничего не делает.
Человек очень похож на крысу. Он предпочитает избегать ситуаций с неприятными переживаниями и стремится повторять ситуации с приятными. И рано или поздно полностью теряет стремление что либо делать, когда ничто не сделает лучше. Но вместо реального удара тока нам бывает достаточно пары слов, мыслей или эмоций. Так почему же мы ждем, что будем хотеть заниматься делом, при столкновении с которым постоянно жалим себя виной, стыдом и отчаянием? Или что мы будем решать новые и новые задачи, от завершения которых едва ли получаем краткое удовольствие, тут же забывая его и переходя к новым целям? Человек предсказуем, как крыса. Если учеба и работа причиняют боль, он избегает учебы и работы. Если посиделки с друзьями и компьютерные игры причиняют удовольствие, он продолжает общаться и играть. Если у него нет выбора, работать или не работать, он перестает стремиться вообще куда бы то ни было.
Единственная форма поведения, которую поддерживает наказание, – избегание наказания. В этом мы не отличаемся от крыс. Зато мы отличаемся в способности к обобщению. Это означает, что человек, крепко наказанный за ошибку, сначала начинает избегать ошибок, потом ситуаций проверки, а потом ситуаций угрозы проверки. Пока наконец не решит избегать реальности вовсе, потому что лучше думать о том, что я могу нарисовать великую картину, чем нарисовать обыкновенную, про которую кто-то скажет: “Что за фигня?!” А такой точно найдется. И в нашей культуре с большей вероятностью, чем, например, в Америке. И все это избегание отнимает силы, которые могли бы пойти на занятие делом, результат которого будет проверен и оценен.


Картинку утащила у Ани Леонтьевой

Надеюсь, я описала достаточно безвыходную картину: по мере обучения и социализации мотивация любой общественно полезной деятельности у большинства восточных европейцев должна зачахнуть окончательно задолго до достижения возможного пика продуктивности. Что делать?
1. Начать себя хвалить. А для этого замечать реальные результаты действий и не преуменьшать их. Если самому замечать не удается, найти тех, кто будет поначалу это делать за вас. Психолог, друзья, любая группа поддержки в чем-то. Не обязательно себя хвалить как-то особенно сильно. Важно просто заметить, что что-то получается. Даже если оно у вас получается каждый день на протяжении последних 10 лет. И получается у вех на свете, даже у вашей собаки.
2. Праздновать успех, если он случился. Или хотя бы давать себе время пережить завершение дела, не начиная новое: “Я это сделал(а)”. Важно уделять внимание тому, что именно и как было сделано, чтобы результат получился. И благодарить себя за успех.
3. Перестать себя ругать. Другие с этим и без вас справляются. Как только заметили, что снова себя ругает, вспомните, что эта стратегия не эффективна, и похвалите себя за то, что вовремя спохватились 😉
4. Выработать в себе ответ “Сфигали?!” на любые непрошеные обратные связи. Да, на позитивные тоже.
5. И после этого учиться спокойно оценивать свои дела по внутренним переживаниям: “получилось/не получилось”, “нравится/не нравится”, продолжая соблюдать пункты 1-3. А также переваривать запрошенные обратные связи через призму или в контексте этих переживаний. Для этого потребуется интерес к себе реальному, такому какой я есть. Много интереса.
Как видите, все просто. Но на самом деле – это очень сложная ежедневная работа. Потому что ругать себя научили почти каждого, а относиться к себе с уважением и благодарностью за достигнутое – единицы.

Про прокрастинацию