Tag Archives: гештальт-терапия

Про онлайн психотерапию, записки близорукого гештальт-терапевта

Месяц существую в условиях самоизоляции. Продолжаю работать. Онлайн. И наблюдаю за собой интересное. Особенно про группы.
На самом деле я начала проводить сессии по скайпу года три назад. В том числе с клиентами, которых я никогда не видела очно. При этом я рассматривала историю со скайп как меньшее из зол для клиента: если нет в доступе психотерапевта, говорящего на твоем языке, или если нет свободы в передвижении, то лучше скайп, чем ничего. Год назад я побывала на вебинаре Андрея Юдина про психотерапию по скайп. Несмотря на то, что Андрей довольно скромно оценивал возможности такой работы, я изменила свою позицию в отношении онлайнтерапии в лучшую сторону. Когда я говорю “терапия онлайн” или “онлайнтерапия” я имею в виду работу по видео и со звуком. Случилось это благодаря тому, что я переоборудовала свое рабочее место: завела дополнительный свет, поменяла наушники и стала разговаривать с клиентами про то, как подготовить свое место для работы со мной. Я благодарна клиентам, которые согласились ради этого докупать технику или делать перестановку в комнате. С тех пор мои работы онлайн стали не просто глубже, они стал вчасто глубже, чем встречи в реальной жизни.
Дело в том, что в онлайн сессиях индивидуально с клиентами и особенно на группах я получаю много больше информации об эмоциональном состоянии клиентов, участников групп и коллег в супервизии, чем обычно. Я наконец-то вижу лица. У меня небольшая близорукость, слегка астигматизм и я ношу очки с неполной коррекцией, как рекомендуют окулисты. Это означает, что расстояние, с которого я вижу тонкие изменения мимики человека, – 1,5-2 метра. И это много ближе моей комфортной социальной дистанции. Я сижу дальше от своих клиентов, а уж на группе тем более. Чтобы смотреть на тех, кого я могу разглядеть слева и справа, обычно, надо сильно повернуться и потерять из виду остальных. А у тех, кто дальше левого и правого соседа, я замечаю довольно грубые изменения позы.
Когда я сижу перед своим большим монитором, я вижу не только лица и их выражения. Я вижу шеи и плечи. Иногда пульс. Изменение рисунка сосудов. Движения корпуса. Естественно, я не просто вижу тех, с кем работаю. Я откликаюсь телом на то, что вижу. Я переживаю разные чувства по этому поводу. Посольку группа в зуме собрана на одном экране, я вижу одновременно всех. Особенно тех, кто проводит сессию друг с другом. Так, как я бы никогда ее не увидела в оффлайн. Будто бы можно подойти на удобное расстояние и даже влезть между работающими, не нарушая процесса, не делая из этого дополнительную фигуру.
Такое обилие информации и чрезмерной близости вызывает у меня реакцию отстранения. Думаю, переживание отчуждения, которое я испытывала в своих первых онлайн сессиях года три назад, было связано не с самой процедурой, а с неосознанностью этой реакции. Сейчас, когда я позволяю себе отодвинуться от монитора, уменьшить окно программы или разместить свое переживание в разговоре с клиентами, когда это уместно и нужно, это переживание появляется реже и, как правило, является характеристикой контакта с конкретным человеком в конерктной сессии.
Раньше мне очень не хватало запаха. Сейчас когда я позволяю себе откликаться свободнее на то, что я вижу, мне кажется, что запах – это было бы уже слишком.
Да, в такой работе невозможно физическое прикосновение, но я и так довольно редко касаюсь клиентов.
Поначалу, когда я задумывала этот пост, я переживала стыд. Будто бы мои бонусы в работе онлайн связаны с моим физическим дефектом, а я еще и использую мировую ситуацию себе во благо. Очень неловко это признавать. Но потом я задумалась, а на каком расстоянии людии со стопроцентным зрением различают изменения мимики и микродвижения глаз. Мой минус-то не такой большой. Пока не нашла ответа. И задумалась о том, что даже если до этого человек прекрасно видел мимику другого и тонкие изменения позы, в онлайн есть дополнительная информация. Это обстановка в комнатах. Менее масочно-социальный выбор одежды клиентами. Домашние животные и домочадцы, точнее следы их присутствия. Все равно, что работать на выезде и заходить в разные пространства несколько раз в день. Как с этим избытком информации обходитесь вы? Замечаете ли желание остраниться, которое бывает у меня?
А скрин не с группы, так как конфиденциальность. А с вечера поэзии с коллегами. Они разрешили скрин выкладывать. За что им спасибо.

Меньше информации – меньше стресса

Продолжаю генерировать #позитивпосрединедели на psyvert.ru.
У меня прошла первая неделя на самоизоляции. Активная и увлекательная. И вот, что я замечаю. Тяга добывать информацию о коронавирусе, курсе рубля и политических событиях России по интенсивности стремится к непреодолимой. При этом информация, которая поступает – сводки заражений, изменения в ценах нефти и валюты и пр. – является стрессором. На основании всего, что я узнаю, мозг начинает генерировать прогнозы, сознательные и бессознательные. Прогнозы один хуже другого. К реализации прогнозов нужно готовиться. По крайней мере, так считает тело. В этом отличие нас, “зверушек подпорченных психикой”, от других животных. Человек разумный умеет создавать в воображении картинки и телесно реагировать на них, как на настоящие. Чтобы выбросить в кровь адреналин и кортизол, нам не нужно видеть бегущего на нас медведя с окровавленными клыками – достаточно, послушать впечатляющую историю о нападении медведя на совершенно постороннего человека. А уж если не на постороннего, а близкого нам – ух!
В общем, на данном этапе большинство окружающих нас стрессоров – информационные, в некотором смысле, виртуальные. Является ли отсутствие туалетной бумаги в ближайшем магазине угрозой? Само по себе нет. Но, если я на основании этого строю прогноз, что сейчас все важные продукты пропадут, а попу подтирать будет не чем, и подкрепляю это воспоминаниями из советского детства с дефицитом, возникает стрессор. Чем больше угрожающих прогнозов, тем больше я вижу признаков угрозы и лабиринт разум заполняется чудовищами.
Чтобы снизить давление информационных стрессоров, нужно, как минимум, три вещи.
Во-первых, на время освободить информационное поле от угрожающей информации. Ограничить чтение новостных сайтов и соц. сетей. Заодно можно отследить, как легко образуются и функционируют привычки в стиле “в любой непонятной ситуации зайди в фейсбук”.
Во-вторых, заполнить образовавшуюся пустоту от оборванных действий, чем-нибудь еще. Желательно простыми действиями с ясным результатом. Это возвращает переживание контроля, которое утеряно от длительного контакта со стрессором, который невозможно уничтожить или избежать.
Про первый пункт хочу поделиться своим приятным опытом. Я уже давно слышала про приложение Forest. А тут представился повод. По сути – это игра, формирующая привычку не залипать в телефоне. Работает это так. У вас есть небольшой кусочек леса. В начале дня он пустой. Вы ставите себе челлендж на сколько-то минут и выбираете дерево, которое хотите посадить. Если за это время вы не выходите в другие приложения, дерево вырастает здоровым и красивым. Если вам это не удается, вырастает кривой сучочек. Входящие и исходящие телефонные звонки не прерывают рост. Все остальное – да.
В-третьих, искать способы телесного отреагирования, успокоения и расслабления. Спорт с бегом, потряхиваниями и всякие движениями борьбы. Чувствование опоры. Дыхание, спокойное, с концентрацией на выдохе.
Хочу поделиться удачным опытом про первый и второй пункт. Я уже давно слышала про приложение Forest. А тут представился повод. По сути – это игра, формирующая привычку не залипать в телефоне. Работает это так. У вас есть небольшой кусочек леса. В начале дня он пустой. Вы ставите себе челлендж на сколько-то минут и выбираете дерево, которое хотите посадить. Если за это время вы не выходите в другие приложения, дерево вырастает здоровым и красивым. Если вам это не удается, вырастает кривой сучочек. Входящие и исходящие телефонные звонки не прерывают рост. Все остальное – да.
На картинке мой вчерашний лес. Я выбираю разные деревья для разных задач. Елочки – работа и учеба. Кустики – домашнее хозяйство. Мухоморчики – отдых. Котики – всякое общение, потому что близкие и друзья такие котики. В приложении есть своя рубрикация. Каждому дереву можно поставить категории задач, на которых вы сконцентрировались, точнее на которые вы отвлеклись от телефона. И есть статистика по этим категориям. Но для меня они слишком узкие. Поэтому я решила категоризировать по породам деревьев.

Continue reading

Для коллег. Семинар “Стили контакта. Избегание и сопротивление” Арие Бурштейна

В сентябре я познакомилась с Арие Бурштейном и его Bodymind Gestalt Therapy. Более подходходящую и своевременную встречу сложно было придумать. С тех пор я ношу в сердце мысль о том, что тело поддерживает каждое наше действие, движение, мысленное или физическое, целиком. Целиком в том смысле, что каждое. Целиком в том смысле, что всем собою. Удивительно, насколько это осознавание меняет жизнь в целом и практику в частности!
Про Bodymind Gestalt сложно говорить. Это одна из тех веток психотерапии, которая работает через совместное проживание контакта. Слова в нем не всегда помогают. Лучше видеть, лучше участвовать. 3-6 апреля в Москве пройдет семинар Арие, посвященный контакту. Про себя я знаю, как бывает страшно двигаться в большее проживание, в целостность. И как же здорово, что для тех, кто ещё не знает Арие, будет возможность заранее присмотреться и прислушаться онлайн. Уже сегодня вечером, 24 февраля. Естественно не только для тех, кто не знаком. (Это я себя утешаю в том, что не смогу в пн поучаствовать). А ещё с Арие будет беседовать Нина Соловьёва, гештальтистка из Одессы. Человек редкой силы, очарования и ума. Так что эфир будет живым настолько, насколько это вообще возможно онлайн.
В общем, ссылка на вебинар https://www.facebook.com/events/461911424686919/
Он прикреплён к страничке, на которой все новости про Bodymind Gestalt Therapy в Москве.

Как блогеры ходят к друг другу в гости заземляться


Я и Катя Румянцева договорились подготовить по тексту для инстаграма друг другу. Мы выбрали разные темы, но в итоге они оказались созвучны.
Катя написала текст про отношения в духе Руэллы Франк, создательницы подхода 6 базовых движений в гештальт-терапии. Она начала с первого движения “yeildingwith”, которое чрезвычайно важно в начале отношений. Очень сложно его переводить на русский, но это про то, как позволять чему-то или кому-то поддерживать вас, как расслабляться и опираться.
Я пообещала рассказать, чем может быть полезен Чжун Юань Цигун в обращении с эмоциями и психотерапевтам в их работе с клиентами. Я остановилась на практике “Большое дерево”, на навыке заземления и переживании связности с миром.
В итоге ее запись у меня в инстаграме, а моя – у нее. Готовы отвечать на вопросы “перекрестно”, в смысле, каждый друг у друга в блоге. Ссылки ниже Continue reading

Переживание дома

“Проходите, будьте как дома”, – хочу сказать участникам и участницам группы для тех, кому трудно. Потому что им трудно. А дом – это такое место, в которое можно вернуться и на какое-то время взять тайм-аут, передохнуть, запастись ресурсами, чтобы справляться с трудностями дальше. В идеале, как дома – тот базовый уровень комфорта, на фоне доступности которого любой дискомфорт переносим. И если бы мой психотерапевт спросил, в какой части тела ты чувствуешь переживание дома, я бы сказала – всем телом, всей собою.

“Будьте как дома!” – сказать проще, чем сделать. Что это за переживание “как дома”? Психоаналитики связывают его с мамой, теоретики объектных отношений с хорошим объектом. Но мне кажется, с мамы все только начинается. Да и сама мама ребенка появляется для него на фоне большого мира. В котором постепенно образуются уголки кроватки, блики мобиля с его мелодией, запах и осязание присыпки, урчание кота в соседей комнате и шипение стерилизатора, предшествующее появлению мамы с бутылочкой. И вот этот едва различимый фон, что окружает меня, когда мама рядом и чувствует себя в безопасности, – дом и есть. Потом в нем образуются папа и другие взрослые. И другие родные люди. Те, с кем сильна моя связь, даже когда их нет рядом, – это тоже дом. И вещи и пространство, которые стали моими, даже если я оставлю их на время, – мой дом. Все то, чему я позволяю принадлежать мне и чему решаюсь принадлежать.

Как это “как дома”? Так, как я научился чувствовать себя в этой спасительной принадлежности. Учился сам, но от тех, кто меня окружал. Чувствовали себя взрослые спокойными, уверенными, хозяевами ситуации, или испуганными, неуместными, неприкаянными? Как относились к моим состояниям дома? Какие замечали, одобряли, какие игнорировали? Я становился тихим дома или громким, беспокойным или стабильным, свободным или ограниченным. Вот такое у нас “как дома”, когда мы приходим на психологическую группу.

А потом начинается самое интересное. Есть место, в котором раз в неделю собираются люди, что бы ни произошло в промежутке. Как далеко мы бы ни уехали друг от друга, мы возвращаемся. Сближаясь в группе, позволяя другим оставить след во мне, решая общие задачи, обмениваясь чувствами, я расширяю свое переживания дома, а иногда создаю его с нуля. И если это получится, однажды я обнаруживаю, что чувствую себя там, как дома. И некоторые другие участники тоже, но каждый по-своему . Теперь это по-другому, чем в первую встречу! А самое главное, если присмотреться, то это дом, который я ношу в себе.

Вот такую группу мне бы хотелось сделать в этом году с Ирой Желановой. Приходите! Осталась пара мест.
Ирина +7(905)588-48-86 (телефон, ватсап), irina-jelanova@yandex.ru

Группа для тех, кому трудно. 4 сезон

За три года работы в группе для тех, кому трудно, мое отношение к проблематике изменилось. Когда я задумываюсь о состояниях, велико искушение спутать их качество с отношением. Ресурсные состояния легко назвать хорошими-полезными, а состояния спада активности – трудностью, которую стоит преодолеть. Эта предвзятость, с одной стороны, заставляет топорно смотреть на себя, теряя множество оттенков в грубом делении на хорошо и плохо. С другой стороны, призывает отвергнуть все, что плохо с преждевременным запалом черно-белого мышления. И, наконец, противоречит здравому смыслу. Наблюдая за животными и детьми можно заметить, что периоды подъема и спада энергии плавно сменяют друг друга и имеют разный биологический, социальный и культурный смысл. Про это мало, кто беспокоится, а некоторые периоды даже пытаются учесть, устраивая, например, школьное расписание. Почему со взрослыми homo sapiens должно быть иначе?
В это году я хочу позвать на группу тех, кому интересны тонкие оттенки собственных состояний;
кто изголодался по дружелюбно заинтересованному вниманию к себе разному: бодрому, усталому, открытому, замкнутому и прочим граням себя ;
кто устал вечно возбуждаться и хочет научиться успокаиваться до наступления истощения.
А ещё мне понравился прошлогодний опыт, когда были в группе мужчины и женщины. Поэтому зову и тех, и других, и тех, кто не собирается вписываться в бигендерную систему.
Continue reading

В сети есть много текстов о том, зачем и кому нужна психотерапия.
А у меня в голове много всяких возражений им.
Но буду краткой.
Мне кажется, прелесть психотерапии как раз в том, что она никому не нужна, но некоторые люди выбирают ее как один из способов сделать жизнь лучше.
Один
из
способов.

Вопросы сексуальности в работе с детьми, подростками и их семьями в гештальт-подходе

Мы с Дашей Шутовой познакомились на одной из конференций довольно давно. Потому вместе проходили курс сексологии у Исаева. Даша хорошо работает с детьми и детско-родительскими парами, я много работаю с юношами и девушками, чуть реже с подростками. То и дело в работе всплывают в вопросы сексуальности. Думаю, мы не одни такие, кто с трудом подбирает слова, смущается, пугается, но стараются помочь нашим клиентам, насколько это возможно. Поэтому мы решили поговорить про это в профессиональном пространстве.

Приглашаем на наш авторский семинар психотерапевтов, обучающихся или практикующих в гештальт-подходе, а также психологов, работающих в гуманистической парадигме и других помогающих специалистов. Continue reading

Группа для тех, кому трудно 2019-2020

Четвертый год подряд мы с Ирой Желановой проводим группу для тех, кому трудно. Это группа еженедельной поддержки людей, которым не хватает сил на повседневные дела или на большие свершения. Кому не достает умений поддерживать себя в форме. Или кто потерял к ним доступ из-за жизненных невзгод.
Пять лет назад я искала такую группу для себя, и не нашла. Поэтому когда Ира предложила делать мастерскую “Батарейка” – про пробуждение жизненных сил и скрытые ресурсы – я сразу согласилась. Мастерская сменила несколько названий и превратилась в долгосрочную терапевтическую группу. Первое время мы делали ее такой, какой каждой из нас не хватало. Местом, куда могут прийти усталые люди, расслабиться и набраться сил. Группой-оазисом посреди городской пустыни.
За четыре года совместной работы мы поменялись. Изменилась жизненная ситуация у кажой из нас. Мы стали чувствительнее к запросам участников/иц и свободнее в том, чтобы доверить им создавать то пространство, которое требуется. За это время группа побывала творческой мастерской, сумасшедшим домом, нагльфаром и ноевым ковчегом, костром посреди леса и странной семейкой. Что будет дальше – не известно и очень интересно. Поэтому приглашаем людей в новый набор. Continue reading

Про скайпотерапию

Успела впрыгнуть в последний вагон и побывала на вебинаре Андрея Юдина об онлайн-психотерапии. Бесценный вебинар, со множеством авторских и неавторских находок, качественно систематизированной информацией и удивительным опытом присутствия от ведущего из Скандинавии. Для меня это был важный шаг, потому что поднимающиеся в гештальт сообществе обсуждения статуса скайп-терапии для студентов программ, зачета и незачета скайп супервизий и пр., меня задевают. Задевают, как терапевта, работающего иногда в скайп; как клиента, получающего терапию по скайп; как исследователя эмоционального интеллекта в сети и как человека, родившегося за пару десятков лет до расцвета цифровых технологий, но активно их использующего в повседневной жизни.

Много думала после вебинара, а потом еще была на празднике у коллеги, где жарко обсуждала услышанное. Повторяла мысли Андрея о том, что онлайн терапия всегда ограничена относительно реального контакта; что ей нужно отдельно учиться, самостоятельно или у многомудрых коллег; что бывают ситуации, когда при прочих равных – это лучший из вариантов, но чаще – нет; что важно учитывать искушения проекции и пр. (В вебинаре было больше и со множеством тонкостей). А потом стала думать свою мысль.

1. Все, что сейчас обсуждают психотерапевты про скайп, опирается на идею “нормального контакта”. Такой формы присутствия, когда мы находимся в одной комнате с клиентом/клиентами. Где нам доступно прикосновение, если вдруг в нем будет необходимость. И пр. Остальные формы контакта мы рассматриваем как, в лучшем случае, модифицированные или прерванные, в худшем – как неликвидные или патологические. (Я имею в виду те ветки психотерапии, которые одним из действующих веществ психотерапии считают отношения).

2. Это естественное, практически интуитивное представление людей, родившихся в мире без скайпа и видео-звонков в фейсбуке. Средне статистический современный психотерапевт скорее всего проходил взросление и социализацию в этих самых “нормальных” контактах. Бабушка не махала нам с экрана телефона. Мы не текстились с мамой, пока она на работе. Мы не троллили одноклассников в инстаграме. И не переживали кибербуллинг в детском саду. Нам сложно с нашим эмоциональным интеллектом в сети. Мы как сухопутные аквалангисты под водой: нужно быть внимательным к куче деталей и оборудованию вне привычной среды, чтобы выжить и сделать свое дело. И мы, пока, встречаемся с такими же аквалангистами. Зачем? Почему? Почему бы по-простому не встретиться на суше?! Идея того, что с аквалангом – это как-то неправильно, искушает.

3. Потому что пока мы думаем, выходить ли из оффлайна в скайп, в скайп вышли международные рабочие команды и некоторые семьи. И им важно ориентироваться и переживать про свою жизнь в интернет пространстве в приближенных к реальным условиям. А приближенные к реальным для них – это в сети. Поэтому важно на суше, а иногда с аквалангом и под водой. Потому что навык лучше поддерживается и усваивается в тех условиях, в которых планируется его воспроизведение.

4. Мы – “акванавты”, которые осваивают новую среду. Но есть те, кто уже родился и взрослеет на этих “подводных станциях”. Кстати, им скоро наладят костюмы для тактильных контактов и VR-сессий. Ну может не на моем веку, а, может, и на моем. Какой будет у них контакт? В отношении сухопутного явно слегка “искаженным” и, возможно, немного “стремным”.

В общем, я думаю, что скайп-терапия на данном этапе – мощный внешний ресурс. Который еще предстоит присваивать многим людям моего поколения и старше. Прежде чем мы обзаведемся необходимыми внутренними ресурсами для работы в скайп. И это будет необходимо, чтобы строить диалог с клиентами, которые росли со смартфоном в руке. Ну а если не получится – ничего страшного. Рано или поздно они придумают что-нибудь свое для себя. А оффлайн клиентов на наш век хватит.