Tag Archives: гештальт

Тайная кухня гештальта

Мне очень нравится, как Володя Анашин пишет о терапевтической кухне:

“Психотерапия, это совсем не техники, которыми в том числе, я и Татьяна Лапшина будем делиться с вами. Техники – это скорее специи, которые могут добавляться в блюдо в процессе приготовления.
А вот рецепт самого блюда, уж если мы на кухне, конечно шуточный, таков:
Взять жесткие границы, поместить туда внутреннюю феноменологию, изрядно добавить эмпатии и поставить на очень медленный огонь.
Аккуратно помешивать до появления доверия, при необходимости добавлять эмпатию и поддержку.
Продолжая ОЧЕНЬ аккуратно помешивать добавлять в равных долях фрустрацию и поддержку. До кипения не доводить!
Дождаться образования фигуры.
Что бы бульон был прозрачным, снять пену из прерываний контакта.
Ииии!
Приятного аппетита!”

Обучаться премудростям гештальтистской кухни можно начать с нами, прямо в сентябре. 8-9 сентября и далее до мая. 1 учебный год – 1 ступень.
Подробности по ссылке http://www.b17.ru/trainings/1stgestalt/?prt=2335

Как обида привела меня в Московский Гештальт Институт

Умные люди часто недооценивают значение эмоций в принятии решений. Вот и я этим иногда грешу. Описывала, как выбрала МГИ для обучения, изложила всяческие разной степени рациональности факторы и была честна в этом.

Про Московский Гештальт Институт


Вот только перечитывая текст, понимаю, что большинство из этих факторов помогли мне утвердиться в моем выборе, а он сам был иррациональным. А дело было так…
Было жаркое московское лето. Я готовилась к первой в моей жизни полевой ролевой игре: добывала походное снаряжение, шила костюм, собирала антураж, встречалась с командой … А ещё работала копирайтером на славную компанию СУП. Я тогда даже не понимала, что работаю копирайтером – просто выставляла на сайт новости, описанные разными пользователями ЖЖ. А тут ещё война в Грузии, когда новостей много и надо постоянно. В общем на этом фоне я наконец-то решила совершить важный первый шаг и записаться на программу обучения в другом гештальт институте. Договорилась то ли с менеджером, то ли с тренером – уже не помню – встретиться и оплатить первую трехдневку . Поехала по выданному мне адресу и… заблудилась. Минут 40 терпеливая женщина на другом конце телефона пыталась меня вывести в нужную точку, компьютерный навигатор утверждал, что я уже на месте, а у меня оставалось 20 минут, чтобы забрать у друга рюкзак. В какой-то момент голос в телефоне сказал: “Странно. Вроде все остальные люди находили это место по описанию…”. А я почему-то извинилась и сказала , что позвоню через полторы недели – тогда я должна была вернуться с игры. Я обманула – позвонила через три недели и выяснилось, что группа уже набрана, а следующая стартует с зимы. На следующий день я совершила казалось бы очень рациональное действие: открыла сайт МГИ, нашла м-ж пару тренеров и записалась на группу , которая стартовала в октябре. Тогда я думала, что не хочу откладывать, иначе “соскочу”. Но я игнорировала один факт – жгучую обиду за то, что меня оценили как какую-то не такую среди всех других людей, которые отлично находят место, и что меня не дождались. Раньше я много рассказывал эту историю, потом разбирала в личной терапии и со временем она истерлась из памяти. Но выходит, во многом мой путь в профессии определила неосознанная в тот момент эмоция. В целом все хорошо получилось, поэтому у меня нет ответа на вопрос , нужно ли осознавать все свои чувства. Думаю, это и невозможно. Но мне спокойнее их замечать и понимать, учитывая масштабы последствий запущенных эмоциями действий.
Учиться замечать, как и зачем мы выбираем те или иные действия, приглашаю в нашу с Владимиром Анашиным программу 1 ступени.
Подробности

Право налево: ресурсы и ограничения ревности

Вдруг сообразила, что на фейсбуке и b17 мы анонсировали группу, а в ЖЖ и на psyvert я пока не писала. Все потому, что идея развилась в Армении. Ну и пора бы уже вернуться к профессиональному блогу, а то пишу только про футболки да цветочки.
В общем, мы с Вовой Анашиным задумали классный терапевтический семинар про ревность. И страстное, почти летнее время мне кажется самым подходящим.

Близится пора отпусков, время курортных романов и жгучей ревности супругов. Каков смысл ревности? Когда самое время ревновать, а когда уже поздно?

Мы приглашаем на группу об отношениях, в которых возникает ревность. Тех, кто ревнует и страдает от собственной ревности, боится испортить ею отношения. Тех, кого ревнуют и кому непросто жить с ревнивым партнером. И всех, кому по каким-то причинам интересна и близка тема ревности.

Мы попробуем смоделировать ситуацию ревности in real time и будем искать способы аккуратно с нею обойтись. В результате участники группы смогут понять, в каких ситуациях у них возникает ревность. Из каких эмоций складывается и какими мыслями поддерживается. Найти способы обращения с ревностью во благо отношениям.

А еще будут танцы.

3 июня – c 11:00 до 16:00

Ведущие:
Владимир Анашин, сертифицированный гештальт-терапевт, супервизор МГИ, семейный системный терапевт
Татьяна Лапшина, сертифицированный гештальт-терапевт, телесный гештальт-терапевт, психофизиолог, кандидат психологических наук

Записаться можно на b17 http://www.b17.ru/training.php?id=39817
Или написав мне на почту tatyana@psyvert.ru

Если знаете тех, кому будет интересна тема и такой формат работы, рекомендуйте нас, пожалуйста.

Картинка для привлечения внимания.

Про интенсивы

Часто слышу возмущение и удивление клиентов моему длинному отпуску, а еще тому, куда деваются все гештальтисты летом.
Во-первых, не все деваются. Я сама пару лет практиковала практически все лето с небольшим перерывом недели на три (почем см. п. 2).
Во-вторых, деваются они в отпуск. А еще на так называемые “интенсивы”, чтобы в отпуске поработать на свежем воздухе и в живописных местах.
Исходно интенсив – обязательная часть образовательного процесса, видимо, в части закалки нагрузками высокой интенсивности. Клиенты там получают терапию на группах (2-4 ак. часа в день) и индивидуально (час в день). Терапевты работают по три дня подряд с 1+ клиентом каждый день, а еще получают супервизию у себя на группе и очно прямо во время работы. Супервизоры так же. Работа на интенсиве очень интенсивная. Такую человек в здравом уме и трезвой памяти при возможности управлять своим временем и усилиями вряд ли сам себе организует. Зато она вырабатывает устойчивость и выносливость: возможность работать много, не снижая чувствительости или хотя бы осознанности. Это психотерапевтам и супервизорам. А клиентам дает возможность попробовать, насколько им подходит терапия гештальт-направления. Или, если уже проходят терапию, могут зайти в какую-нибудь тему поглубже, не отвлекаясь на недельные перерывы во встречах. По деньгам, как правило, это выходит много дешевле, чем столько же часов индивидуальной терапии и групп. Я бы назвала это терапевтическим ретритом, если бы на нем не приходилось впахивать на благо себя так, как редко где еще.
Вспоминаю, как меня бесило сертификационное требование ехать на интенсив, что клиентом, что терапевтом. Отпуск от практики такое мероприятие не дает. Нужно удаляться от своих любимых (если они не разделяют страсти и не готовы ехать в гештальт компанию). Регулировать меру открытости при такой интенсивности процесса удается слабо, поэтому вечно поднимается материал, который я ну никак не планировала (пугалка контрлфрика). Но, кажется, за последние пару лет я вошла во вкус (или застряла в стокгольмском синдроме). И вот в этом году я еду на интенсивы, хотя никакие требования программы на меня не давят.
Мне кажется, тут сработало несколько факторов.
1. Раньше мне было страшно про себя больше, чем интересно. Страшно было встретиться с собой в незнакомых и непривычных условиях, среди новых людей, в среде, отличающейся от повседневной. Еще страшнее было случайно так измениться, что все хорошее, что достигнуто, куда-нибудь денется. В основном, отношения. Но со временем выяснилось, что мало где я еще могут поймать свою тень за хвост, а это очень интересно. Изменения на интенсиве происходят и яркие, но отдельная работа их удержать, если они понравятся. А если не поддерживать, они потихоньку замыливаются и при поддерже привычной среды исчезают почти без следа. Кстати, среда на интенсиве отличается от повседневной, обычно, в более здоровую сторону. Так, что это еще большой вопрос, как себе потом такую выстроить и поддержать вне интенсивной жизни.
2. В разговорах коллег и клиентов я часто слышу: “Где б теперь найти таких же осознанных или хотя бы интересующихся собой людей для отношений?” Не то, чтобы я считала, что это хороший результат терапии, зато я знаю ответ: на интенсивах. Это тусовка с людьми, которые скорее всего разделяют часть ценностей самопознания.
3. Жадность. Например, возьмем интенсив в Армении, куда я еду. Если пересчитать терапевтические часы для клиентов по не самому высокому в Москве тарифу (1500 групповая терапия 2 шт, 2000 индивидуальная 1 шт) за 9 дней получится порядка 45к, а взнос до завтра — 300 евро + 1000 рублей. Есть еще билеты и отель, но это уже не за терапию, а за Армению, которая прекрасна.
http://гештальт-терапия.рф
“Телесную реальность” даже считать не буду – там моя жаба начинает петь совсем уж неприличные песни.

Интенсив «Телесная реальность» на Волге

Хотела написать ностальгический пост, а получилась агитка. Сложно мне читать в весенней ленте столько призывов в интересные места к интересным командам, когда я уже определилась. И хочу больше хороших людей к себе в компанию, а еще попасть везде. От ностальгии осталась фотография из Нового Света с моего первого интенсива по-клиентски безумного и счастливого.
Ну и можно считать эту запись ответом Дмитрию Журкину про быстрее и дешевле. Бывает, вопрос в масштабах

Как выбрать направление психотерапии

Какое-то время назад мне попалась на глаза заметка Татьяны Сидоровой о том, как выбрать направление психотерапии. https://www.facebook.com/leptos.ok/posts/999036436840741 В основном, она для потенциальных студентов, но мне кажется и для клиентов приоткрывает суть того, что будет с вами происходить у разных психотерапевтов разговорного жанра. Но, ИМХО, суть приоткрывается, а выбор сделать не легче.
Тут-то я и вспомнила про уже старенькое интервью с Артемом Деревянко про то, как выбрать психопрактику. И не важно, научная она, религиозная или какая-то еще. Смотрите на практиков и на то, как они живут. Хочется ли вам такого? В чем практика освобождает, в чем ограничивает? Какие из ограничений вам подойдут, а какие нет? Позволяет ли практика взять плюшки, которые вам нравятся? А неподходящие ограничения оставить?
Пересмотрела видео, как оно было, оказалось, что там еще и про идею счастья, которую я пытаюсь воплощать последний рабочий год, были наметки. Поэтому делюсь первоисточником.

В общем, если вам симпатичны идеи гештальт-терапии и нравится, как живут гештальтисты, приходит к нам с Вовой на 1 ступень. Начало отложили до сентября. Начинаем по мере набора группы.
https://www.b17.ru/trainings/1stgestalt/

Базовые принципы, облегчающие переживание эмоций

Существует распространенное мнение, что гештальт-терапевты все время работают с эмоциями и постоянно задают вопрос: “что ты чувствуешь?” или “как тебе это?” Гештальт-терапевты работают с целиковыми людьми и, обычно, спрашивают про то, что человек хуже замечает. В нашей культуре худо-бедно принято замечать мысли, воспоминания, воображение, действия и даже их мотивы. С эмоциями сложнее, поэтому про них действительно часто спрашивают. И я спрашиваю. Клиенты сопротивляются. Это привычно в нашей культуре.
Почему люди часто не желают замечать эмоции? Потому что это непредсказуемая неуправляемая фигня, которая может захватить сильно и надолго. Эмоции, в отличие от мыслей и действий, меньше подвержены сознательному контролю. А вот мера их предсказуемости зависит от эмоционального опыта. Чем больше я наблюдаю свои эмоциональные реакции, тем больше я про них знаю и менее непредсказуемыми они мне кажутся. Спокойно проживать эмоции мне помогают 5 принципов, которые я почерпнула из умных книг, опыта личной терапии, песен Битлз и лекций Льва и Ольги Черняевых.

1. Каждая эмоция проходит. Рано или поздно. Если ее не подавлять и не поддерживать. За одной эмоцией приходит другая.
2. Эмоции сами по себе не убивают. Если их не подавлять и не поддерживать.
3. Эмоции – не мысли. Мысли – не эмоции. Мысли могут длиться сколько угодно долго и снова и снова вызывать эмоции. Эмоции делают людей склонными мыслить определенным образом. Но см. п. 1.
4. Эмоции – не действия. Действия – не эмоции. Совершая определенные действия, люди могут переживать определенные эмоции. Но см. п.1. Эмоции делают людей склонными действовать определенным образом, а у действий есть последствия. Иногда летальные. См. п. 2.
5. Сами по себе эмоции не плохие и не хорошие. Зато люди склонны называть “хорошим” то, что продлевает приятные или привычные эмоции, а “плохим” то, что этому мешает и вызывает неприятные или непривычные эмоции.
А дальше сэр Пол

Continue reading

Нарушу чуть-чуть рутину. Традиционный позитивный пост в среду пишу не в dracat.windchi.me, а тут.

В моем уютном кабинете появилось новое усовершенствование. Эта волшебная синяя штука, которая гоняет через себя воздух и подвергает его UV-излучению. Свет наружу проходит через фильтр, поэтому глаза не страдают. Благодаря штуковине мне удалось продолжить работу в разгар московской весенней простуды. А моим клиентам не утащить с нашей встречи какую-нибудь респираторную заразу. Благодаря штуковине, а еще регулярному проветриванию.

При помощи мужа и такой-то матери повесила в кабинете, наконец, любимую картинку со Святым Франциском, проповедующим птицам. А над рабочим столом – двух драконов, напоминающих о лихих ролевых и фуревых временах. Работа пошла бодрее и сил стало больше.

Поэтому приглашаю на свой удобный диван под волшебной голубой лампой людей,
решивших, что им нужен психолог,
который умеет:
.работать с последствиями длительного стресса (разросшегося до масштабов дистресса)
.перестраивать травматический опыт так, чтобы он не мешал жить, развиваться и радоваться этому процессу
.давать поддержку в моменты кризисов, потернь и вовсе не идентифицируемых состояний
.обучать обращаться с эмоциями так, чтобы они не мешали разуму делать свое дело
.разбираться с вредными паттернами пищевого поведения, которые мешают жить своим телом и своей жизнью
.обучать расслабляться и напрягаться и различать ситуации, в которых нужно одно и другое
.договариваться с персонажами внутреннего театра, в том числе с самозванцами, критиками, перфекционистами, занудами, нытиками, жертвами-насильниками-спасателями, маленькими детьми, котиками и пр.
Еще у меня есть черный кот и вкусный чай, которые любой процесс делают приятнее.

Отзывов о моей работе немного, в следствие конфиденциальности. Но их чуть-чуть есть тут http://psyvert.ru/about/feedback/

верить

Практически никогда не верю в свои путешествия, пока не соберу чемоданы. Все время кажется, что… В общем, ничего не кажется. Сегодня я в реальности московской, где капель, лужи глубже моих каблуков, грязный снег по обе стороны тротуара и щекотка в носу имени приближающегося цветения. Стопка книжек справа от компьютера “прочитать срочно”, недописанный целый год конспект с прошлой учебы, три клиента в расписании и два пропавших с радара дипломника. Здесь и сейчас никакой Армении, гостеприимного отеля Альпина, гор, весенних цветов и теплого солнца пока что не существует. Случаются разговоры с коллегами, как это будет. Предвкушения, предчувствие и тревога имени несделанных дел и извечного “нечего надеть”. В то,что “Ближе, чем рай” случится, я могу только верить.
http://гештальт-терапия.рф/

Как я стала гештальт-терапевткой

Как и положено советской девочке, я мечтала быть то балериной, то космонавтом. И еще чуть-чуть Андерсеном. Для первой у меня не было физических задатков, для второго явно не хватило бы упорства, а писателем я все еще собираюсь когда-нибудь стать – когда будет о чем сказать миру. При всем при том, я не то чтобы много танцевала, читала книг про космос или писала. Большую часть детства по-настоящему меня занимал один вопрос: “Чем занимаются люди, когда находятся не со мной?”. Так я потихоньку росла, смотрела мультики, читала Кира Булычева. В книжках про Алису мне ужасно нравились ученые. Потому что они умные, их, как правило, все слушают (а если не слушают, то потом ужасно раскаиваются), и их берут на космические корабли в дальние экспедиции. А, может быть, все началось тогда, когда бабушка спросила у меня, кем я стану, когда вырасту, и я ответила: “Адемиком”?
В школе мне больше всего нравилось слушать байки, вести дневник (личный, а не школьный) и биология. Но друзей у меня было мало, писала я с ошибками, за что имела вечно натягиваемую тройку по-русскому, а вот разбиралась в систематике растений и животных много лучше. Когда пришло время распределяться на гуманитарный и физико-математический класс, мне, конечно, хотелось в физико-математический. Потому что физика и математика мне давались, чего не скажешь о русском языке или, еще страшнее, истории. В физике мне нравились совсем таинственные вещи, а именно микромир. Я могла долго упражняться, рисуя в воображении структуры атомов, заставляя электрончики двигаться по их орбитам. Когда я выяснила, что это вовсе даже не орбиты, а области, где электрон наиболее вероятно наблюдаем, все стало еще интереснее. Вероятностный квантовый мир. И стала бы я, наверное, физиком, если бы физикой со мной не занимался папа с его вспыльчивым нравом. И если бы не биология с ее нервной системой, которая оказалась еще более запутанной, чем квантовая механика. И, думаю, интерес мой был сильно поддержан тем, что моя мама – невролог. Становиться врачом я побоялась, потому что химия – была моим проклятьем. Я исправно делала все домашние задания, писала контрольные и получала свои пятерки, но совсем ничего не понимала, как только выходила за пределы, описываемые любимой физикой микромира. А тут к нам перевелась девочка из гуманитарного класса и рассказала про уроки человекознания и психологию. “Почему бы ни психология, если это объяснит, как мозг работает?” – подумала я. Мама расслабилась, что я не буду поступать в мед, папа расстроился, что я не стану финансистом, а у меня появилась туманная перспектива поступить на кафедру психофизиологии МГУ.
Вообще, я не собиралась становиться практикующим психологом. На собеседовании меня упорно допрашивали: “Может быть вы все-таки хотите помогать людям? Зачем вам все это? У нас очень фундаментальная кафедра”. Я гнула свою линию: “Мне важно понять, как устроена психика, почему мы такие, какие мы есть”. Насколько я себя помню, я мечтала расшифровать “мозговой код”, чтобы по мозговым волнам понимать, что человек будет делать, или хотя бы, о чем он думает. Изобрести миелофон, ни больше, ни меньше. Но чем больше я училась, тем больше понимала, что на самом деле мне интересно, почему люди живут так, как они живут, и чем, в конце концов, они занимаются, когда находятся не со мной?! Я по-прежнему любила слушать байки, писать и биологию. И к моменту, когда я отчаялась продвинуться в построении эмоционального миелофона, у меня уже был план и в запасниках нашлись неплохие ролевые модели (три моих любимых мозгоправа). Тогда я уже закончила аспирантуру и какое-то время потратила на то, чтобы выбрать себе направление практической подготовки. Успела поработать научным сотрудником, менджером женского клуба, контент-редактором, переводчиком, журналистом, педагогом и гадалкой.
Я долго подбирала, куда и как пойти учиться. И выбрала гештальт-терапию, потому что знакомые, ставшие гештальт-терапевтами, были менее заносчивыми и более понятными, чем другие мои знакомые практикующие психологи. Я не знала о том, что такое гештальт-терапия, пока не села читать Перлза, прямо по дороге на собеседование для участия в мигтиковской группе. Но то ли Перлз так подействовал, то ли еще что – я заблудилась, не доехала до первой встречи, не сдала деньги и пролетела с началом группы. А в МГИ группы набирались прямо с октября. Так я и попала к Косте Баженову и Наташе Лазаревой. Гораздо позже я поняла, что гештальт-терапия – чудесное практическое воплощение любимой мною системной психофизилогии.
Если бы я сразу знала, что захочу стать разговорным психотерапевтом, надо было делать все по-другому. Сначала идти в гуманитарный класс. Потом поступать в медицинский и специализироваться в психиатрии или психотерапии. Ординатура. И может быть даже аспирантура. Или хотя бы поступить в мед на клинического психолога. Или на психфаке выбрать другую кафедру (я даже думала подавать документы на клиническую и патопсихологию, но испугалась конкурса). Хотя какая разница? Если у меня есть возможность слушать байки, вести дневник, думать и читать о нервной системе, а люди рассказывают мне о том, чем занимались, пока меня не было рядом.

про ролевые модели любимых мозгоправов тут

Три любимых мозгоправа