Про день сурка

Классная метафра получилась у Дэнни Рубина и Гарольда Рамиса. “День сурка,” – говорим мы, когда каждый день повторяется одно и то же, лишая нас связи с собственными потребностями – зачем желать и страдать, когда делаешь-делаешь, а результата или хотя бы облегчения нет?! Но переживать неприятное в “дне сурка” мучительно. От этого хочется что-то менять, совершать выборы, пересматривать цели, от чего-то отказываться, за что-то браться без гарантии успеха. Простой прямой путь из “дня сурка” сопряжен с рисками и потерями. Вот выбираю писать сейчас эту заметку и безнадежно упускаю световой день за окном. А выбери погулять, мысль бы упустила и не было бы заметки. Ах как было бы здорово, если бы можно было ничего не выбирать и опробовать все возможности по очереди. Прямо как у Фила Коннорса, да? Чтобы вечный “день сурка”.
Так и живём. Либо выбор и боль прощания с нереализованными альтернативами. Либо вечный “день сурка”.

Алёна Юдина. Отчаяние: ресентимент или путь к свободе

В начале года не по сезону слушала лекцию Алёны Юдиной про отчание. Хотя почему не по сезону? Christmas blue – отличное состояние для этой лекции.
То, что делает Алёна, это чуть больше чем пересказ умных философских книг. Это и не систематизация, и не схематизация. Это своего рода искусство перепроживания явлений, о которых она говорит. Философская и психологическая мысль, музыка, картины – это лишь мультимодальная опора, поддерживающая проживание на разных уровнях. Даже наблюдая мероприятие в записи, мне сложно назвать его просто лекцией. В большей степени это перфоманс, ведущий от тщеты через отчаяние к светотьме. Мечтаю, когда-нибудь увидеть, услышать, воспринять всеми чувствами очно. Пока беру, то что есть.

2024-03. Утренние нюансы

Клиенты иногда спрашивают, почему вы так внимательны к интонации. Разве это важно? Главное слова. Сегодняшний день принёс прекрасную иллюстрацию. Мое утро началось с чудесной польской песни про доброе утро.

Бодренько?
А потом я нашла первоисточник. Continue reading

Голуби с птичками


Каникулы продолжаются. Я всё ещё решаюсь на рукоделие и прогулки. Рукоделие не простое, а коллегиальное. Кажется, уже третий год собираемся кружком в несколько коллегинь и делаем новогодние игрушки. Оказалось, что декупаж – идеальное занятие для таких посиделок. Не требует слишком сильного погружения внимания и включает много пауз, пока сохнут слои краски или лака. Уровень навыков для входения минимальный: уметь держать в руках кисточку и рвать салфетки руками. Для утомленных психологов – то, что нужно. Делать что-то руками после работы головой просто необходимо.
В этом году сделала голубей с птичками внутри. Нелли сказала, что это банально, а мне кажется – это посмодерн со множество аллюзий и на зайца в утке, и на мирровую веточку, и на голубя мира. Пошла фотографировать на ближайший бульвар то, что получилось. Думала, наложу что-нибудь из “Щелкунчика” и снежинок, но птицы сделали своё дело. Только фотографировать было сложно – они щебетали, бросались с ветки на ветку и трясли конструкцию.
Как вы там? Все набрались сил перед рабочими буднями? Continue reading

Что у вас случилось?


По понедельникам я, обычно, выкладываю что-нибудь психологическое. А тут понедельник – первое января. Какое психологическое? Но я подготовилась заранее. Буквально. То есть написала пост ещё в прошлом году и оставила в вордпрессе отсроченную отправку. Поэтому, возможно, я сейчас сплю в обнимку с оливье, а вы можете читать психологическое. Поэтому давайте хотя бы несерьёзное.
Пока мы с подругой обсуждали: “Может ли психотерапевт быть одновременно стендапером? Насколько это этично? Или как это делать этично?” – психотерапевтический стендап появился без нашего участия и без участия психотерапевтов. По крайней мере, в кадре. Шоу, в котором участники из зала озвучивают свои психологические запросы трем комикам, а они пытаются помочь. Как умеют. В смысле с юмором.
Лица участников мы не видим. Но голоса, в основном, не меняют. Состав комиков от серии к серии меняется. Мне больше всего нравится сочетание Лисевский, Пушкин, Аранова: что по юмору, что терапевтически. Иногда мне кажется, что это работает. Даже когда выглядит как вымученная пародия на терапевтическую сессию. Почти всегда это по-хорошему смешно. Иногда смешно, но на грани фола.
Иногда я вздыхаю с завистью. Потому что интервенция хорошая и шутка удачная, но я так в кабинете никогда не рискну, потому что репутация и этика. Но зато можно помечтать, как бы это делала я в своем стиле и более поддерживающе. Вообще, интересно было бы обучаться на разборах шоу – что терапии, что супервизии. Мне прямо не хватает иногда обсудить некоторые моменты с коллегами после просмотра. А вообще хорошо иногда попуститься и посмеяться над тем, как смешно может выглядеть со стороны моя очень важная работа.
Первый выход моего любимого состава вот

Пока 2023


Раз уж отпуск начался, можно подвести (хотя бы) рабочие итоги.
Когда вокруг столько боли, сложно признавать, что уходящий год был тяжёлым, но хорошим в профессиональном плане. Мне удалось чуть-чуть сократить нагрузку, почти не потеряв в деньгах (в евровом эквиваленте). 8 недель в году отдыхала, 1 проболела. Остальное время работала по 16 рабочих часов в неделю с клиентами или 25, если учитывать супервизию, психотерапию, конференции и учёбу. И успела многое из запланированного:
1. Побывала на двух конференциях. Сначала на Зимней школе – как же я по ней соскучилась! Потом на конференции Ясно.
2. На обеих сделала мастерские про психотерапию в интернет. А в промежутке ещё и поучаствовала в круглом столе на ту же тему.
3. Финальным аккордом была подготовка вместе с Ирой Букиной статьи для сборника “Гештальт 2024”. А редактировала статью Анна Клименкова. Мощное вышло сотрудничество.
4. А с Ирой Варвариной мы задумали ещё одну мастерскую про онлайн-гештальт для новой Зимней школы. И если её выбирут – проведём в феврале.
5. Я дописала почти все задуманные посты в рубрике #деревопопонедельникам и провела небольшой конкурс в тему. Теперь думаю, как бы всё это превратить в колоду метафорических карт с книжкой. Для карт нужен художник. Для книжки – время, в том числе для того, чтобы систематизировать написанные за два года материалы. Думаю, чем не цель на предстоящий год?
6. Вместо учёбы, которую задумывала, прошла 2 другие: по основам шоковой травмы и по шкалам обратной связи.
7. Поучаствовала в качестве респондента в исследовании русскоязычной психотерапии в современных условиях. Жаль, что данные так и не были опубликованы. Но мне приятно помнить, что такая попытка была и я приложила к ней час своего времени. Очень мне хочется попробовать своё исследование замутить, но пока боязно. Нужна хорошая компания разумных людей – сама-то я все детали точно не учту. Но это планы уже и не на ближайший год.
Что ещё было? Попрощалась с одной супервизорской группой, а в другой осталась. Ведущие и участники обеих – в моем сердце. Настолько щедрых людей поискать!
Получила новый клиентский опыт. Сначала на группе про деньги у Оли Трегубовой и Андрея Сердюкова. Потом в терапии переработки боли у Екатерины Гердзюшевой.
Конечно, много чего не получилось. Я так и не решилась завести ИП. Не придумала и не провела ни одной группы. Даже не повторили с Егором телесный класс для психологов. Не прочитала ни одной книги по профессии – только статьи, только хардкор. Зато необычно много для меня художественной литературы, в которой обнаружился дополнительный источник сил для работы. Вообще, год прошёл под девизом: “Любовь, нежность и рутина”. А книги, которые нужны для работы и планов на будущее – прочитаю позже. И учёба тоже никуда не убежит.

FiT


В октябре-декабре прошла обучение у Даниила Грачева, посвященное шкалам обратной связи в психотерапии.
У меня долгая история со шкалами. Я пыталась обратиться к ним в начале практики, очень вдохновленная статьей коллег из МГППУ. Но тогда была слишком увлечена подготовкой сертификационных случаев и боялась сделать шаг в сторону от гештальтистой методологии. Сейчас, когда уже более или менее понятно, что эффективность психологической помощи зависит не столько от подхода, сколько от других важных факторов – !особенно альянса! – я стала свободнее в экспериментах. Теперь потихоньку с новыми клиентами внедряю шкалы.
Мне нравится, как они вписываются в структуру гештальт-сессии. ORS – шкала общего самочувствия – хорошо поддерживает вход в преконтакт, позволяет собирать фон прошедшей недели (или другого отрезка времени с перерыва). SRS – хорошая для постконтакта. Позволяет обнаружить себя довольным или не довольным тем, что происходило в сессии.
При этом мне сложно примиряться с идеей ранних изменений. Грубо говоря, если самочувствие не улучшается в первые 9 сессий психотерапии, то вероятность того, что оно будет улучшаться дальше, крайне мала. В терапии у конкретного психотерапевта. При этом ясно, что улучшение важно учитывать с поправкой на исходную сложность ситуации. Чем хуже себя чувствует клиент, тем важнее получить значимое улучшение в начале. Конечно, это нисколько не умаляет ценности долгосрочной работы, когда можно получать небольшое улучшение и без того достаточно хорошего состояния или вовсе заниматься самоисследования, но заставляет совсем иначе смотреть на первые сессии.
Выстраивать культуру обратной связи ещё учиться и учиться. Вот казалось бы, столько раз задавала вопросы, похожие на шкалы, клиентам, а каждый раз, как в первый. И всегда волнительно. Настолько наглядно обсуждать то, что происходит в каждой сессии, – освобождает от одиноких поисков самого подходящего слова, действия, техники в тумане неясных сигналов.
Увы, пока нет возможности брать новых клиентов, чтобы отрабатывать эту историю дальше. Но когда-нибудь эта возможность вернется.
Про курс. Очень плотный. Много информации. Много исследований. Много практики. Я бы его не два месяца проходила, а год, чтобы всё укладывалось. Кому из коллег интересно, вот ссылка на программу прошедшего курса https://daniilgrachev.com/fit-course. Табуретка утащена из авторской презентации :Р Думаю, там будет обновление к новому набору. Или можно написать Даниилу уточнить, когда ждать новый набор.

ВИНА, ГНЕВ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ ч.3

Финальная часть.
1. Про вину и злость
2. Про цикл вины и (без)ответственность

Как и в чем помочь клиенту, переживающему вину?
Вина – неприятное чувство, которое может длиться достаточно долго, снижая качество жизни. Поэтому, переживающий вину клиент, зачастую приглашает психотерапевта поскорее от неё избавиться. Он может рассказывать про ситуацию вины, жалуясь или оправдываясь, преуменьшая свою роль и преувеличивая роль обстоятельств или наоборот, неосознанно ставя психолога на роль судьи или запрашивая отпущение грехов [5]. К счастью, гештальт-терапия никогда не была терапией, направленной, на избавление от чувств. И хоть соблазн разрешить вину немедленно, используя катарсические техники, обвиняя всех вокруг или злясь на пострадавших, силён (особенно если психотерапевту некомфортно в собственном проживании вины), гештальт-терапия обладает всем необходимым, чтобы помочь клиенту сделать вину проживаемой, опереться на нее для построения подходящих ему отношений и для развития совести как внутреннего чутья правильного взамен костным интроецированным структурам морали.
Приравнивая вину к сопровождающей ее злости и/или обиде, мы поддерживаем убеждение клиента, что вина непереносима или вредна. И игнорируем роль, которую она играет в отношениях. Встречаясь с жалобами клиента на чувства в ситуации вины важно развернуть проживание полного цикла опыта.
1. Для начала важно понять, что именно клиент называет виной. Помочь ему обнаружить ощущения в теле и заметить собственные, возникающие рядом с ним. Вместе классифицировать их, на что они больше похожи: может быть на страх, может быть на сожаление, а может быть и на гнев. Это поможет определить, какой тип вины разворачивается в текущей ситуации. Если это вина второго типа, важно поддержать клиента в отделении собственных чувств от чувств пострадавшего и осознанном сострадании. Если это вина первого типа, фокусировка на телесных ощущениях может сделать внезапно доступным травматический опыт из прошлого клиента. И переработка его хоть и не связана непосредственно с актуальной виной, но является необходимой для дальнейшей работы.
2. Далее важно заметить, как складывается ситуация в восприятии клиента и в восприятии терапевта, который слушает его историю. Как клиент замечает, что другой пострадал? Есть ли место другому в обозначении уязвленности? Сколько в этом актуального материала, связанного с ситуацией и отношениями, в которых возникла вина? Сколько связано с прошлой историей клиента? Что происходит с ответственностью в этой ситуации? Переживает ли клиент за свои действия или сужает или расширяет зону ответственности? Может быть, клиент переживает опыт навязанной или иллюзорной вины
? Или же зона ответственности определена четко и совпадает с авторством действий? Как это влияет на переживания клиента: усиливает или ослабляет вину, дает доступ к другим чувствам? Как это влияет на переживания терапевта? Удивляет, вызывает жалость, сочувствие, страх, гнев? Тут обнаружение страха и разворачивание злости к тем, кто раньше наказывал или несправедливо вменял вину, хоть и прерывает цикл вины, но является необходимым для продвижения дальше.
3. Важно заметить, к каким действиям подталкивает клиента переживание вины и как направляет его мышление. Есть ли действия, которые клиент готов признать собственной ошибкой или неаккуратностью? Есть ли зона, где он принимает свою неправоту? Как на это откликается терапевт? На этом этапе, клиент и терапевт могут обнаружить, что пытаясь заметить свой промах, клиент опирается не столько на себя и актуальные отношения, сколько на правила, по которым должен чувствовать себя виноватым. Тогда снова приходится отвлечься от цикла вины и обратиться к пересмотру обнаруженных интроектов.
4. Важно вместе сформулировать, что можно сделать для исправления ситуации или компенсации ущерба. Поддержать клиента в том, чтобы искать искупления и прощения в отношениях, где он причинил боль. Или признать, что прощение в отношениях невозможно и тогда найти тот способ, которым клиент сможет простить себя или же жить дальше непрощенным.
Особенно тонкой и сложной становится эта работа, когда вина возникает в клиент-терапевтических отношениях. Совместно прожитые ситуации такого рода, в которых удается пройти полный цикл вины, оказываются трансформирующим для тех клиентов и терапевтов, кто страдает от токсической вины или избегает вины любой ценой. В длительной психотерапии невозможно избежать ситуаций вины. Причем нарушить договоренности и причинить страдание может как терапевт клиенту, так и клиент терапевту. Хорошо, если удается это заметить, признать вину, вступить в диалог и перестроить отношения таким образом, чтобы они способствовали развитию обоих участников.

1. Yontef G. Shame and Guilt in Gestalt Therapy: Theory and practice. // The voice of shame: silence and connection in psychotherapy / Robert G. Lee and Gordon Wheller editors. – 1996 – pp. 351-380 .
2. Белинская Е.В. Психология и психотерапия вины и стыда с позиции гештальттерапевтического подхода // b17 [сайт]. – 2017. – URL: https://www.b17.ru/blog/54523/?ysclid=lbgqqwfnsg813512208 (дата обращения: 19.12.2022)
3. Бубер М. Вина и чувство вины. // Вестник РАТЭПП. – 1994. – N 2. – С. 7-34.
4. Долгополова М. Работа с эмоциями в гештальт-терапии // Личный сайт Марии Долгополовой [сайт]. – 2014. – URL: https://mariadolgopolova.ru/stati/rabota-s-emotsiyami-v-geshtalt-terapii.html (дата обращения 19.12.2022)
5. Дубинская В.В. О чувствах в психотерапии. Сепарация. М. 2011, 280 с.
6. Немиринский О. Стыд и диалог // Московский Институт Гештальт-Терапии и Консультирования [сайт]. – URL: http://gestalt-therapy.ru/biblio/theor/shame_and_dialog/ (дата обращения 19.12.2022)
7. Орлова Т. За Закрытыми дверями. Почему происходит домашнее насилие и как его остановиться. – М.: БФ «Нужна помощь», 2022. – 272 с
8. Перлз Ф. Гештальт-семинары / Перевод с англ. – М.: Институт Общегуманитарных исследований, 2007. – 352 с.
9. Пугач Н., Булюбаш И. Механизмы формирования вины и стратегии работы гештальт-терапевта по восстановлению контакта. // Актуальные вопросы гештальт-терапии и профессиональной подготовки гештальт-терапевтов. Сборник статей ВШГТ. Под ред. И.Д. Булюбаш. – Нижний Новгород – Тольятти – Ижевск – Москва, 2017. – сс. 81-94.
10. Смирнов А. Словарь чувств 2011// https://isidor2008.livejournal.com/6126.html
11. Сонькин В. Вина – самое человеческое переживание. М., Институт Общегуманитарных Исследований, 2022. 318 с.
12. Фрейд 3. Скорбь и меланхолия. https://freudproject.ru/?p=796
13. Черняев Л. Взгляд гештальт-терапевта на базовые эмоции // Гештальт 2007. Часть 2. Философия и этика в гештальт-подходе. Москва. МГИ, 2007. Сс. 48-55.

ВИНА, ГНЕВ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ ч.2


Продолжаю публиковать свою прошлогоднюю статью про вину в жизни и гештальт-терапии. Начало тут.
Цикл вины и ответственность
Одна из важных функций вины – восстановление отношений после причиненной боли или нарушенных договоренностей. Человек, осознающий свою вину, может пройти в отношениях по пути признания ущебра/принесения извинений, возмещения ущерба, получения прощения и принятия прощения. На каждом этапе происходит синхронизация в паре виноватый-пострадавший. Например, я разбила любимую чашку бабушки, вижу, как она плачет и причитает, и говорю: “Как печально, что я разбила твою чашку. Я виновата. Хочешь, я куплю тебе новую чашку? Прости меня, пожалуйста”. А бабушка отвечает со слезами на глазах: “Да, очень жаль, эта чашка важна для меня. Не надо новой, мне достаточно твоих извинений”, – или: “Нет, я совсем не расстроена из-за чашки”. В первом случае происходит синхронизация, во втором – цикл обрывается на этапе принесения извинений, причем со стороны бабушки. Вина является функцией отношений, поэтому обрыв может быть с любой стороны: отрицание ущерба (я не виноват/нечего извиняться), возмещения ущерба (нежелание что-то делать/отказ другому в возможности исправить ситуацию), прощения (я не верю, что меня простили, продолжаю исправлять/другой не прощает, все время поминает ущерб). Не все циклы вины могут быть завершены. Бывает непоправимый ущерб. У каждого есть вещи, которые невозможно простить. Но чем больше завершенных циклов вины человек проживает, тем легче переносится вина. У человека складывается опыт того, что вина – это эмоция в ситуациях, которые случаются, её можно пережить и иногда даже сохранить отношения, можно извиниться и быть прощенным. Если цикл прерывается на каком-то этапе, вина может затягиваться, становиться неизбывной, принимать токсичные формы. Чем больше оборванных циклов, тем сложнее сталкиваться с новой виной. Это приводит к тому, что вина маркируется как непереносимое чувство. Тогда огромное количество усилий тратится на то, чтобы вины не переживать. Так появляются безответственные и гиперответственные люди.
Под ответственность я понимаю переживание согласия с собственными совершаемыми действиями и готовности встречаться с их последствиями. Ущерб другому и переживаемая вина – одно из возможных последствий моих действий. Поэтому если вина непереносима и я стараюсь ее избежать, происходят искажения в области ответственности. Есть минимум два надежных способа избежать вины.
Первый способ – безответственность. Надо отказаться от авторства своих действий. Так развивается внешний локус контроля, когда мне кажется, что причина моих действий, побед и поражений, ошибок и успехов лежит не во мне, а в других. “Не виноватая я, он сам пришел”. В жизни это может выглядеть не так карикатурно, как в “Бриллиантовой руке”, а проявляться в пассивности, безинициативности, проживании “не своей жизни” [11]. Также можно признавать свои действия, но отрицать ущерб до последнего, что является, пожалуй, самым разрушительным для отношений сценарием.
Второй способ – гиперответственность. Можно стать чрезвычайно дотошным, аккуратным и исполнительным, чтобы никого никогда не задеть. Для того, чтобы знать, где и как именно быть дотошным, аккуратным и исполнительным, приходится прокручивать в голове сценарии, в которых я виноват, а в реальности избегать их реализации. В этих сценариях я все равно проживаю вину, изолируя ее из отношений в моем воображении, и множу незавершенные циклы. Такая жизнь требует больших усилий, потому что вместе с виной я изымаю из отношений ответственность другого: указать мне, что что-то идет не так, быть открытым в своей уязвимости, создавать нашу совместность. Гиперответственным людям приходится делать домашние задания за детей, переделывать работу подчиненных и пр., оставаясь при этом в одиночестве. В долгосрочной перспективе такие попытки избежать вины оказываются проигрышными, потому что никого никогда не расстроить невозможно, рано или поздно придется принять на себя полный груз вины, помноженный на циклы, прерванные в моем воображении. Также гиперответственные люди оказываются особенно уязвимыми к т.н. иллюзорной вине [7], т.е. вине за то, на что никто не может влиять. Привыкнув расширять зону ответственности на других людей, они могут расширять ее до области ответственности нечеловеческой: божественной или случая, избегая переживания бессилия и поддерживая иллюзию всемогущества. Так можно переживать вину за не сданный вовремя проект из-за пожара в офисе, игнорируя что пожар невозможно было предсказать и на него повлиять.
Обе стратегии избегания вины могут сопровождаться злостью в ответ на любые (при)знаки наказания или уязвленности другого. В этом случае исходная вина первого или второго типа скрывается за злостью на пострадавшего (victim blaming, т.е. обвинение жертвы) или её ретрофлексией в форме самообвинения и самонаказания. Эту злость важно отличать от злости в ответ на обвинение, как попытку манипуляции виной, когда другой человек пытается ложно связать свой ущерб с моими действиями, симулирует или преувеличивает свою уязвленность. В такой ситуации человек может испытывать так называемую навязанную вину за то, что является последствием действий другого. Например, когда автор насилия обвиняет жертву в том, что она спровоцировала его на агрессивные действия. Такая вина не может разрешиться через естественный цикл, так как человеку вменяется ответственность за действия другого. Она может быть переработана только через поддержку злости для восстановления границ личности [7].

1. Yontef G. Shame and Guilt in Gestalt Therapy: Theory and practice. // The voice of shame: silence and connection in psychotherapy / Robert G. Lee and Gordon Wheller editors. – 1996 – pp. 351-380 .
2. Белинская Е.В. Психология и психотерапия вины и стыда с позиции гештальттерапевтического подхода // b17 [сайт]. – 2017. – URL: https://www.b17.ru/blog/54523/?ysclid=lbgqqwfnsg813512208 (дата обращения: 19.12.2022)
3. Бубер М. Вина и чувство вины. // Вестник РАТЭПП. – 1994. – N 2. – С. 7-34.
4. Долгополова М. Работа с эмоциями в гештальт-терапии // Личный сайт Марии Долгополовой [сайт]. – 2014. – URL: https://mariadolgopolova.ru/stati/rabota-s-emotsiyami-v-geshtalt-terapii.html (дата обращения 19.12.2022)
5. Дубинская В.В. О чувствах в психотерапии. Сепарация. М. 2011, 280 с.
6. Немиринский О. Стыд и диалог // Московский Институт Гештальт-Терапии и Консультирования [сайт]. – URL: http://gestalt-therapy.ru/biblio/theor/shame_and_dialog/ (дата обращения 19.12.2022)
7. Орлова Т. За Закрытыми дверями. Почему происходит домашнее насилие и как его остановиться. – М.: БФ «Нужна помощь», 2022. – 272 с
8. Перлз Ф. Гештальт-семинары / Перевод с англ. – М.: Институт Общегуманитарных исследований, 2007. – 352 с.
9. Пугач Н., Булюбаш И. Механизмы формирования вины и стратегии работы гештальт-терапевта по восстановлению контакта. // Актуальные вопросы гештальт-терапии и профессиональной подготовки гештальт-терапевтов. Сборник статей ВШГТ. Под ред. И.Д. Булюбаш. – Нижний Новгород – Тольятти – Ижевск – Москва, 2017. – сс. 81-94.
10. Смирнов А. Словарь чувств 2011// https://isidor2008.livejournal.com/6126.html
11. Сонькин В. Вина – самое человеческое переживание. М., Институт Общегуманитарных Исследований, 2022. 318 с.
12. Фрейд 3. Скорбь и меланхолия. https://freudproject.ru/?p=796
13. Черняев Л. Взгляд гештальт-терапевта на базовые эмоции // Гештальт 2007. Часть 2. Философия и этика в гештальт-подходе. Москва. МГИ, 2007. Сс. 48-55.
Продолжение следует…

ВИНА, ГНЕВ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ ч.1

Чтобы вдохновиться формулировать статью по итогам этого года, решила выложить по кусочкам прошлогоднюю. Опубликована в сборнике “Гештальт 2023” сс. 55-66

2022 год вернул тему вины в кабинеты русскоязычных психологов с неотвратимостью рока. Гештальт-терапевтов понимание вины возвращает к самым истокам подхода. G. Yontef [1] в 1996 году писал, что ещё поколение назад тема вины была центральной для всех терапевтических модальностей, включая гештальт-терапию, а позже фокус сместился в направлении стыда. Вина в то время рассматривалась в гештальт-терапии как следствие конфликта между организмическими импульсами (драйвам, потребностями, желаниями и аффектами) и интернализованными ценностями и предписаниями.
Вслед за З. Фрейдом [12], который рассматривал самообвинения меланхоликов как невыраженные претензии к окружающим, Ф. Перлз [8] связывал вину с проецируемой обидой: «Невыраженная обида часто воспринимается как чувство вины или превращается в него». Это задало определенную традицию в обращении с виной у гештальт-терапевтов, когда вина описывалась через прерывание контакта: проекция обиды и ретрофлексия злости у Ф. Перлза, отношение с интроецированными объектами у Г. Йонтефа, следствие слияния у О. Немеринского. Иногда вина рассматривается вовсе как особый «жертвенный» механизм, который позволяет человеку сохранять отношения с автором насилия [7]. Каждый из этих взглядов оказывается ценным в отношении невротической (токсической) вины, цикл которой поддерживается без завершения, причиняя человеку страдания. Но иногда такое представление о вине доходит до крайности, когда можно столкнуться с мнением, что в вине нет биологической природы, одно лишь интеллектуальное построение, и ее невозможно ощутить в теле [4]. Или к попыткам сводить весь опыт вины к работе со страхом наказания, гневом на обвиняющую или наказующую фигуру или переработкой интроектов.
В то же время гештальт-подход в отношении вины может быть иным. Для этого важно опираться на холистическое представление об эмоциях, в которых психическое и биологическое существуют в тесном переплетении. И тогда вина становится одной из базовых эмоций (как она описана, например, у Л. Черняева [14]), играющих важную роль в организмической регуляции человека как представителя социального вида. А страх и гнев, окружающие вину, могут быть вторичными эмоциями как в ответ на само переживание вины (боюсь не пережить ее и злюсь, что вынужден переживать неприятное), так и на особенность актуальных и прошлых отношений в ситуации, к вине располагающей. Ориентация гештальт-подхода на диалог и понимание полевой природы психики позволяет рассматривать вину как эмоцию, возникающую в отношениях в процессе регуляции дистанции, как это описано у О. Немеринского [6]) и В. Сонькина [11]. Также важным становится экзистенциальный аспект вины, когда ее переживание рассматривается возможным благодаря «принятию ответственности перед своим отношением к собственному бытию» по М. Буберу [3]. Ориентация на феноменологическое исследование позволяет поддерживать клиента в дифференциации разных типов вины, опознавать сопровождающие ее чувства и обнаруживать новые способы не столько освобождения от вины, сколько опоры на неё в отношениях с собой, миром и другими людьми.
Continue reading