Tag Archives: записки терапевтируемого

Самое интересное в долге

Закончив готовиться в 2 часа ночи к докладу на третьей ступени и плавно переходя к сбору сумки, я вспоминаю о сегодняшней беседе за ужином с подругой. Часто, задавая себе вопрос о том, что позволяет мне превозмогать всяческие тяготы, мы отвечаем “сила воли” или “долг”. И это очень важные штуки. Первое понятие отражает некоторое предпринимаемое усилие, второе – мысль или смысл, ради чего. Но все это не дает ответа на вопрос “как?” Как я умудрялась концентрироваться на безумно скучных текстах, выделяя из них крупицы структуры, когда хотелось спать, – поддерживая в себе интерес. Откуда силы, когда организм мог бы уже прийти в благостное расслабление? – Из страха стыда. И злости на сотоварища по докладу, который не стал читать эти треклятые 800 страниц английского текста. Мне кажется, что умение включать в себе едва заметные стенические эмоции (то есть те, которые поддерживают активность когнитивную и физическую), – то, что позволяет прикладывать усилие и совершать подвиги во имя долга.
Хотя конечно, лучше все хорошенько планировать заранее и не брать на себя невыполнимых задач. Но тогда не будет повода запустить внутреннюю стимулирующую биохимию. Иногда эмоциональные зависимости выглядят очень причудливо. Кстати, их все еще нет в DSM V. Так что можно смело считать, что все выше написанное я выдумала. И спать спокойно. Или не спать. Во имя долга, благодаря силе воли.

Ничего не хочется… Нет сил… Ничего не помогает… Заставьте меня!

“Работай негр, солнце еще высоко!” – говорю я себе и с тяжелым вздохом сажусь проверять студенческие работы. В отечественной психологии то, что я делаю, называют проявлением воли или волевым усилием. Психолог Лев Семенович Выготский утверждал, что мы учимся что-то делать, направлять свои усилия на достижение цели, усвоив то, как нами управляли взрослые. Окружавшие меня взрослые говорили, что нужно много работать, стараться и выматываться, чтобы все получилось.
Вообще-то, мне очень повезло. Мои взрослые мало меня ругали за провалы в работе и учебе. Поэтому когда мне нужно, я говорю себе: “Работай, негр, солнце еще высоко!” и это срабатывает, хотя и заставляет прикладывать кучу лишних усилий, потому что выматываться – это нормально.
Как-то ко мне обратилась клиентка. Она жаловалась на то, что дело, которое ей так нравилось раньше, больше совсем не радует. И что она совсем не может им заниматься. И сотни других дел выглядят более привлекательными. Старое же греет сердце и амбиции, бросать его не хочется.
– Как я могла бы вам помочь?
– Только не смейтесь. Я представляю это так: вы встанете у меня за спиной с нагайкой и будете подстегивать меня…
– В смысле “бить”, “стегать”?!

Этот диалог звучит дико. Или как шутка, в лучшем случае. Но лишь благодаря своей прямоте. Большинство людей сглаживают углы и приглашают постегать более тонко. Они говорят: “Я не должен давать себе спуска! мне нужно себя заставить! помогите мне в этом!” Самопинки не работают и в поисках того, кто бы пинал, люди приходят к психологу. Но пинки уже не работают. Почему?
Вспомним лабораторных крыс. Если за поворотом налево крысу ожидает удар током, она перестает ходить налево. Если за поворотом направо крысу ждет еда, она ходит направо снова и снова, пока еда не перестанет там появляться. Этому факту никто не удивляется. Не знаю, как воспринимает мир крыса, но подозреваю, что как только опыт удара током или насыщения едой прописывается в мозге, она перестает хотеть ходить налево и начинает хотеть ходить направо. Но, если крыса попросту находится в комнате, где ее бьют током, и ни на что не может повлиять, она покорно ложится на пол и ничего не делает.
Человек очень похож на крысу. Он предпочитает избегать ситуаций с неприятными переживаниями и стремится повторять ситуации с приятными. И рано или поздно полностью теряет стремление что либо делать, когда ничто не сделает лучше. Но вместо реального удара тока нам бывает достаточно пары слов, мыслей или эмоций. Так почему же мы ждем, что будем хотеть заниматься делом, при столкновении с которым постоянно жалим себя виной, стыдом и отчаянием? Или что мы будем решать новые и новые задачи, от завершения которых едва ли получаем краткое удовольствие, тут же забывая его и переходя к новым целям? Человек предсказуем, как крыса. Если учеба и работа причиняют боль, он избегает учебы и работы. Если посиделки с друзьями и компьютерные игры причиняют удовольствие, он продолжает общаться и играть. Если у него нет выбора, работать или не работать, он перестает стремиться вообще куда бы то ни было.
Единственная форма поведения, которую поддерживает наказание, – избегание наказания. В этом мы не отличаемся от крыс. Зато мы отличаемся в способности к обобщению. Это означает, что человек, крепко наказанный за ошибку, сначала начинает избегать ошибок, потом ситуаций проверки, а потом ситуаций угрозы проверки. Пока наконец не решит избегать реальности вовсе, потому что лучше думать о том, что я могу нарисовать великую картину, чем нарисовать обыкновенную, про которую кто-то скажет: “Что за фигня?!” А такой точно найдется. И в нашей культуре с большей вероятностью, чем, например, в Америке. И все это избегание отнимает силы, которые могли бы пойти на занятие делом, результат которого будет проверен и оценен.


Картинку утащила у Ани Леонтьевой

Надеюсь, я описала достаточно безвыходную картину: по мере обучения и социализации мотивация любой общественно полезной деятельности у большинства восточных европейцев должна зачахнуть окончательно задолго до достижения возможного пика продуктивности. Что делать?
1. Начать себя хвалить. А для этого замечать реальные результаты действий и не преуменьшать их. Если самому замечать не удается, найти тех, кто будет поначалу это делать за вас. Психолог, друзья, любая группа поддержки в чем-то. Не обязательно себя хвалить как-то особенно сильно. Важно просто заметить, что что-то получается. Даже если оно у вас получается каждый день на протяжении последних 10 лет. И получается у вех на свете, даже у вашей собаки.
2. Праздновать успех, если он случился. Или хотя бы давать себе время пережить завершение дела, не начиная новое: “Я это сделал(а)”. Важно уделять внимание тому, что именно и как было сделано, чтобы результат получился. И благодарить себя за успех.
3. Перестать себя ругать. Другие с этим и без вас справляются. Как только заметили, что снова себя ругает, вспомните, что эта стратегия не эффективна, и похвалите себя за то, что вовремя спохватились 😉
4. Выработать в себе ответ “Сфигали?!” на любые непрошеные обратные связи. Да, на позитивные тоже.
5. И после этого учиться спокойно оценивать свои дела по внутренним переживаниям: “получилось/не получилось”, “нравится/не нравится”, продолжая соблюдать пункты 1-3. А также переваривать запрошенные обратные связи через призму или в контексте этих переживаний. Для этого потребуется интерес к себе реальному, такому какой я есть. Много интереса.
Как видите, все просто. Но на самом деле – это очень сложная ежедневная работа. Потому что ругать себя научили почти каждого, а относиться к себе с уважением и благодарностью за достигнутое – единицы.

Как быть собой с другим

Иногда мне кажется, что стендап комики знают о психологии больше, чем ученые и практики психотерапии и пр. саморазвития. Вот рассказ Славы Комиссаренко, начиная с 1 м 45 сек: “Для того, чтобы узнать себя получше подходит такая вещь, как пожить одному”.

Stand Up: Слава Комиссаренко – О жизни одному, переписке Вконтакте и пещере от StandUp на Rutube.

Есть люди, которые когда живут одни, могу позволить себе все. Мыть посуду, когда захочется, или не мыть ее вовсе, организуя вечное безумное чаепитие. Ходить голышом. Заниматься в свободное время именно тем, чем хочется, не пытаясь произвести при этом ни на кого впечатление. И пр., пр., пр. Похоже на безумие, потому что это чистый Id, как назвал его Фрейд. Наш внутренний котик, свинка, псина, обезьяна, медведь и пр. животные, не регулируемые социальными нормами. Зато очень легко достигающее счастья.
На самом деле, не все люди обладают такой сверхспособностью. Потому что даже если никто не смотрит, большинство носят с собой образ значимого другого, который будет ныть над ухом: “Пойди, выключи свет!” круглосуточно. И, конечно, оценивающе оглядывает и непомытую посуду, и пыль на столе. “У меня глаза моего отца. Я их ношу с собой, в коробочке. Хотите посмотреть?” В этой коробочке то, что Фрейд назвал Superego. Очень важная штуковина, которая складывается из усвоенных ограничений, не очень заботится о нашем счастье, зато позволяет нам жить в группе не поубивав друг друга и с некоторой долей удобства для окружающих.
Жить, ориентируясь только на себя, и жить, ориентируясь только на социальные ожидания, – две крайности. В первой – от тебя все разбегутся или прибьют, во второй – мучительно скучно и куда-то все силы и желания пропадают. Но, поскольку рождаемся мы все обезьянками, большинство воспитательных практик направлены на то, чтобы Id подавить, а Superego взрастить. Вдобавок, взрощенное Superego, как правило, оказывается обобщенным и от этого не слишком дружит с реальностью. Как на самом деле сосед отнесется к непомытой посуде и просмотру кино голышом, никому даже в голову не приходит проверить. (Ок! Приходит, но редко. И воспринимается, как бунт или крайняя невоспитанность). И вовсе не обязательно, Id хочется делать что-нибудь ужасное.

Отдельный навык взрослого человека – поддерживая внимание к себе и своим актуальным потребностям, не упускать из виду другого, но реального, а не сконструированного по образу и подобию собственного Superego. Навык, развиваемый через его регулярную практику. Во многом, гуманистические направления психотерапии этим и занимаются: создают опыт бытия для себя рядом с другим. А когда опыт получен и такой навык сформирован, можно уже выбирать: забить и просто следовать правилам или велению правой задней лапы или чуть-чуть сориентироваться.

Психотерапевтический стульчик

Оля Трегуглова попросила меня рассказать про свою любимую метафору психотерапевтической опоры. Что помогает психотерапевту в моменты тревоги, растерянности и пр. ситуациях, когда земля уходит из-под ног и хочется опоры. В итоге поговорили за чашечкой кофе о психотерапевтическом “стуле”.
Метафора – не моя. Утащила ее у Адрианы Имж .

Про прокрастинацию

Про нетолерантность

Студенты ушли на каникулы, у меня появилось чуть больше сил и свободного времени. Поэтому две недели наблюдаю за тем, как на поле сетевого общения разворачиваются пограничные ситуации. Увы, участвую. В левом углу ринга психологи с высшим образованием, в правом – лица с курсами повышения квалификации и пр. психоаналитическим институтами. Сражаются статистикой и обесцениванием чужого опыта за право на профессиональную идентичность и за рынок, куда ж без него. В левом углу ринга мужчины, в правом – женщины. Сражаются статистикой и обесцениванием чужого опыта за звание наибольшей жертвы гендерного давления и гендерную идентичность. В левом углу курильщики в правом потенциальные пассивные курильщики… в левом углу – прививочники, в правом – антипрививочники… Кючевые аргументы “и не говори мне (о своей уязвленности)!” и “вы не достаточно рациональны (ой все!)”. В очередной раз потянулась за pubmed и researchgate, а потом решила остановиться. Энергии море, статистики с противоречивыми данными – океан. Боль-страх-злость-агрессия-боль-страх… Чтобы бить на отмашь важно сильно испугаться и разозлиться, чтобы не видеть боли другого. Хороший механизм, когда сражаюсь не на жизнь, а на смерть. Удручающе не подходящий в общественной дискуссии о правилах поведения. Надоело! Вижу выход в замечании собственной уязвимости и чужой боли. И наоборот. И одновременно. Это непросто, но придется. Зато медитировать буду больше, чем в интернете торчать.

Про любовь и нуждаемость

Подглядела у [info]naritsyna простую мысль: “Человек часто путает понятия “быть нужным” и “быть любимым”, и отчаянно пытается стать нужным, стремясь оказаться любимым. А это вещи разные”.
Вещи разные. Но! Мне кажется, оказаться любимым здорово, но тревожно. Страшно же потерять расположение того, кто любит. А если я тому, кто любит нужна, он от меня никуда не денется. Иллюзия, конечно, но успокоительная. Принимать любовь, не ограничивая другого и не подчиняя – отдельный навык.

Нащупывая реальность

Никогда не знаю, где именно натолкнусь на реальное и созвучное моменту. За завтраком любимый внезапно цитирует Мураками:

“Открываю глаза. Соображаю, где я. И даже говорю вслух. “Где я?” – спрашиваю сам себя. Вопрос, лишенный всякого смысла. Задавай его, не задавай – ответ всегда известен заранее. Я – в своей собственной жизни. Вокруг – моя единственная реальность. Не то чтобы я желал их себе такими, но вот они – мои будни, мои заботы, мои обстоятельства”.

Хотя, если бы все было так просто, моей профессии бы не существовало. И не приходилось бы помогать клиентам нащупывать эту самую реальность собственной жизни. Прошлое, будущее, фантазии – быть с этим много проще, чем найти себя в актуальных обстоятельствах.

Обратные связи: развитие от противного

Часто клиенты приходят в терапию из-за чьей-то обратной связи, даже вороха обратных связей. Как правило, негативных. Например, кому-то сказали, что он слишком обидчивый и от этого все проблемы. И человек начинает изо всех сил работать над собой, чтобы стать менее обидчивым.
Я с детства была уверена, что я некомандный игрок, всегда тяну одеяло на себя и совсем не помогаю другим участникам группы в совместном деле. Я так хорошо работала над собой, что даже не бралась вести группы одна (вдруг перетяну все на себя, а тут котерапевт подстрахует), работая с другим всегда была внимательна, чтобы давать пространство котерапевту и участникам группы, а если вдруг что-то для себя (а это неизбежно, иначе, что за работа?) – то пугалась или стыдилась. В результате на интесиве вовсе растерялась, когда оказалась ведущей процесс-группы единолично. Выяснилось, что пространства для других участников я даю, неплохо налаживаю взаимодействие между ними, зато что-то сделать единолично и для себя (все равно же для группы) – целая задача и приключение. Так что первая важная штука про обратные связи – иногда они устаревают. Хороши актуальные обратные связи.
Второе важное – не все обратные связи про тех, кому их дают (зато всегда про тех, кто дает). Сейчас я даже теряюсь, по какому поводу и откуда получила “сакральное” знание о собственной некомандности. И отдельная работа понимать, какие обратные связи важно учитывать немедленно, какие брать на заметку и перепроверять (лучше все), а какие и вовсе отбросить.
Третье – положительные обратные связи не менее ценны для роста и развития, чем отрицательные. Можно пытаться исправить то, что другим не нравится и, возможно, чем-то осложняет жизнь, а можно пытаться совершенствовать то, что жизнь делает лучше. Подозреваю, что под некомандностью имели в виду мое “шило в попе” и “инициативность”, в результате – учусь им заново. Увы, с таким запросом: “мне все говорят, что я хорошо считаю в уме, как бы применить это во благо и считать лучше” – редко приходят за консультацией. А на самом деле, хорошо уметь усваивать, держать под рукой список положительных обратных связей на случай перегруза отрицательными и для того, во что можно инвестировать, пока это интересно.
Четвертое – положительные обратные связи так же не всегда касаются тех, кому их дают. Но при их дефиците можно хвататься за каждое доброе слово и дольше, чем хотелось бы, поддерживать отношения, в которых хвалят. Это вовсе не обязательно. Можно принять, сказать спасибо и этого вполне достаточно.
А процесс-группа была интересная и теплая одновременно. До сих пор вспоминаю всех с нежностью. Хорошо было.